– Он спрашивает, сколько было маме лет, когда она умерла.
Знай Бакстер испанский получше, он быстро поставил бы Диего на место, объяснив, что такие вопросы задавать неприлично, особенно при детях. Но глянув на Мию, Бакстер понял, что вопрос не понравился только ему.
– Как сказать по-испански «тридцать восемь»? – обратилась к папе Мия.
–
Диего грустно хмыкнул в ответ.
Бакстер пожал плечами и чуть не сказал:
Если бы все было так просто. Хотя так, наверное, и было. Смерть – неотъемлемая часть жизни, только иногда она приходит раньше, чем ожидали.
Тем временем Мия и Диего приняли одинаковые позы: оба склонились над доской, поглаживая указательными пальцами щеки. Занятная получится фотография. Недолго думая, Бакстер вытащил из кармана телефон. Мия повернулась к нему и приготовилась улыбнуться на камеру.
– Нет-нет, не отвлекайся.
Она снова сосредоточилась на доске, однако теперь выпрямился Диего и двинул слона.
–
Мия виновато глянула на Бакстера. Тот, в свою очередь, недовольно посмотрел на Диего. Мог бы и поддаться.
Диего протянул Мии руку, и она учтиво ее пожала.
– Мои поздравления, сеньор.
Как только они вернулись в дом, Мия, которая пока так и не усвоила, что в жизни иногда лучше промолчать, с ходу спросила:
– Тетя Альма, все хорошо? Почему дядя Рудольфо так кричал?
Эстер и Альма сидели в гостиной и что-то бурно обсуждали. Машины Рудольфо около дома не было.
– Милая, это не наше дело, – осадил Мию Бакстер.
Альма посмотрела на мать, затем опустилась перед племянницей на колени и положила руки ей на плечи.
– Все в порядке,
Альма взяла Мию на руки.
– Представляешь, твой папа согласился поехать сегодня вечером на концерт.
– А мне можно? – спросила Мия, обняв Альму за шею.
– Концерт для взрослых и начнется поздно. Но в следующий раз обязательно возьмем тебя с собой. Обещаю. Уверена, что тебе понравится фламенко, – Альма слегка ущипнула малышку за кончик носа. – Договорились?
Мия кивнула.
– Я рада, что он поедет с тобой. Ему полезно. Давно пора немного развеяться.
Бакстер глянул на Эстер, которая, скрестив руки, наблюдала за этой сценой. Она неуверенно улыбнулась.
Что тут у них творится?
Ответ на вопрос он узнал вечером, когда они с Альмой сели в «Дефендер» и поехали за ее друзьями. Им предстоял долгий путь до Мурсии.
– Мне нужно кое-что тебе рассказать, – начала Альма. – Поступило предложение о покупке поместья.
Бакстер наклонил к ней голову.
– А оно… продается?
Альма грустно кивнула. Бакстер понял, что его держали в неведении относительно самого важного вопроса, из-за которого семейство Арройо потеряло всякий покой.
– Я не знал.
Она посмотрела ему в глаза, а потом перевела взгляд на дорогу.
– Предложение поступило от группы компаний из Хаэна. Они места живого здесь не оставят. Но если предложат хорошую цену, мама, скорее всего, согласится на сделку.
Сначала его огорошила новость, что усадьба продается, а теперь выясняется, что Эстер готова подписать соглашение о продаже. Он с первого дня чувствовал – что-то не так. Так вот в чем дело?
– И давно вы выставили поместье на продажу? Мне казалось, ты очень привязана к этой земле.
В ожидании ответа он смотрел на извилистую дорогу. Свет фар разрезал темноту впереди.
– Так и есть, – вздохнула Альма. – Но мама приняла такое решение еще в начале года. Не успели мы похоронить отца.
Сердце защемило от грусти. Бакстер почти полюбил ферму, почувствовал связь с землей, усадьбой. Тем более поместье Арройо стало счастливым открытием для Мии, и девочка надеялась, что отныне ее жизнь будет неразрывно с ним связана. Что-то вроде домика у озера, где можно проводить летний отпуск.
Потом Бакстер вдруг осознал, как, должно быть, страдает Альма. Скоро она лишится своей земли, как он когда-то лишился музыки.
– Сочувствую, – прошептал он. – Представляю, насколько тебе больно.
Альма пожала плечами.
– Ничего не поделаешь.
– Должен же быть какой-то выход!.. Почему вообще Эстер решила продавать?
– Все довольно сложно. Основная причина – она не верит, что мы с братом сумеем вести дела без ее помощи, самостоятельно, не убив друг друга. Здесь мама, возможно, права. Когда-то подобное случилось с моим отцом и его братьями и сестрами. Из этих же соображений дедушка с бабушкой приняли решение передать поместье старшему сыну – моему отцу. В какой-то мере их замысел сработал. Они сохранили поместье, правда, ценой разлада в семье. Мои дядьки перестали разговаривать с отцом, а на его похороны пришла лишь сестра. Отец периодически выписывал им чеки, которые они с радостью принимали, но отношения уже было не спасти. Эстер не теряет надежды, что однажды мы с Рудольфо найдем общий язык. Ей кажется, что продажа усадьбы – единственное решение.
– Складывается впечатление, что Рудольфо все это не особо интересно. Ты же можешь выкупить его долю или найти инвестора?
