Она помотала головой.
– По условиям завещания имение наследуется целиком, без дробления.
Бакстер был готов найти людей, которые могли бы помочь. Семья стояла перед сложным выбором. Если бы выращивание оливок приносило хорошую прибыль, он убедил бы людей в Америке вложиться в древнее ремесло, окутанное духом романтики. Но для привлечения инвесторов должен быть потенциал роста, а его не было видно. И это она еще не назвала цену, которая наверняка исчислялась миллионами. Вот досада! А как здорово было бы возвращаться сюда каждый год, чтобы Мия могла набраться жизненных сил.
– Но это неправильно! Надо найти хоть какой-то способ оставить землю за собой. Я знаю, как дорога тебе ферма.
– Она и не моя вовсе. – Альма отпила воды из бутылки. – Земля принадлежит маме.
Бакстер повернулся к ней.
– Ладно, пусть ты не собственник пока, однако хозяин определяется не только правоустанавливающими документами. Это мое глубокое убеждение. Особенно когда любовь к земле передалась от предков. На месте твоей матери, учитывая, что сыну семейное дело малоинтересно, я отпустил бы Рудольфо на все четыре стороны, а землю отдал тебе.
– Она никогда не согласится. Ты же видишь, мама во всем слепо его поддерживает.
– Тогда он сам должен отказаться от земли в твою пользу.
– Конечно, – ответила Альма с сарказмом. – Он считает, что у него есть полное право на долю в наследстве. И он прав.
Бакстер ослабил ремень безопасности.
– Очевидно, Рудольфо нужны деньги. В конце концов, он может стать партнером без права голоса, а ты будешь выплачивать ему дивиденды.
Альма помотала головой.
– Мы уже рассматривали этот вариант. Я его уговаривала. Он начинает спорить, потом взрывается, мама плачет… как-то так. Порочный круг. Я верю, что ты искренне желаешь помочь. Но если обо всем этом думать, можно сойти с ума. Брат ненавидел отца. Он ненавидит ферму, и ничего уже не изменить. Выход один – продать. Только и всего.
– Что не так с твоим братом? Я понимаю, он натерпелся от отца. Однако отец умер. Почему бы просто не жить дальше? – Бакстер невольно подумал о своем отце, от сложных отношений с которым он до сих пор не оправился.
– Я не знаю. Он хочет свободы. Стоило маме дать отмашку на поиски покупателя, Рудольфо с таким рвением взялся за дело, что я просто диву даюсь.
– И чем он планирует заниматься?
– Говорит, откроет в Мадриде магазин мужской одежды. Костюмы по индивидуальным заказам, дорогие ботинки, шарфы, все такое.
– А что будет с остальными? Чем займешься ты?
– Мама, скорее всего, переедет с братом в Мадрид. Она скучает по большому городу, ну и его одного оставлять не захочет. А я… я не знаю. Нет, понятно, что я продолжу заниматься выращиванием оливок, но где конкретно…
– Возможно, покупатель захочет, чтобы ты продолжила дело. Нет?
Альма поморщилась, словно ей предложили гнилое яблоко.
– Производить ламповое масло, уничтожив репутацию семьи? Нет, спасибо. Без меня. – Она пожала плечами. – Понятия не имею, чем займусь. Что-нибудь подвернется.
– Да ладно! – Ему впервые показалось, что он тоже видит ее насквозь. – Ты привыкла наслаждаться сегодняшним днем, думать о сборе урожая… Что ты будешь делать без своих оливок? Неужели найдешь достойную замену этому занятию? – Еще недавно он восхищался творческим духом Альмы, и теперь Бакстера расстроила ее готовность быстро сдаться. – Я, как никто другой, знаю, что такое предать дело всей жизни. Ты предашь свою душу. Найти новую ферму… все равно что мне отправиться на поиски новой группы.
Альма заерзала на сиденье.
– Буду думать.
– Значит, пока еще не решила?
– Пока нет, – ответила Альма. – Скорее всего, на вырученные от продажи деньги смогу купить участок.
– Здесь, в Валенсии?
– Не знаю. Думала об Италии, но слишком привязана к родной стране, к Испании. Земля в Андалусии очень подходит для выращивания оливок. Знаешь же, родина фламенко? Главное в земле –
–
– Магия или… э-э… первоисточник жизни, мостик к богу. Кстати, у Хавьера Мартина, гитариста,
Они заехали за друзьями детства Альмы, семейной парой, которые нашли кого-то присмотреть за двумя детьми и смогли вырваться из дома. Настраивая всех на нужную волну, из динамиков машины доносилась музыка в исполнении испанского гитариста Томатито.
Бакстер не мог забыть историю с Рудольфо. Сегодня он стал свидетелем ссоры Рудольфо с сестрой и сразу вспомнил про аудиозапись. Похоже, Рудольфо легко теряет самообладание и переходит на крик. А вдруг действительно продажа бизнеса может стать лучшим решением? От такой мысли разрывалось сердце, но что делать? Лучше держаться в стороне от их разборок. Пусть Эстер доведет до конца то, что задумала. Все ее решения в жизни были явно осознанными, она словно играла шахматную партию, тщательно обдумывая каждый шаг.
