– Спасибо, – растроганно сказал Филипп, бочком выбрался из-за стола и подошел к майору. – Надеюсь никогда больше с вами не увидеться, – обратился он к оставшимся за столом (кроме Вальда, естественно), – поэтому дам на прощанье хороший совет. Хамон, как таковой, делают только из задней конечности; переднюю ногу вялят тоже, но получается не хамон, а
–
– Разумеется, – ответил Филипп; – вы уж простите великодушно, что я сразу не показал… разволновался, должно быть. Я всегда волнуюсь, когда речь идет о хамоне. Вот этот мой, – и он указал на Вальда.
– Больше никого?
– Я хотел бы задать вам конфиденциальный вопрос.
– Извольте, – сказал майор и вышел в коридор, дав знак Филиппу с Вальдом следовать за ним. Выходя, Вальд обернулся и посмотрел в глаза Вую. Он ожидал увидеть во взгляде бандита ненависть, презрение… в конце концов, страх… но Вуй смотрел на него вовсе спокойно, разве что с выражением легкого недовольства собой. Вот вы, оказывается, каковы, говорил его взгляд; а я-то хорош – не распознал, счел за фраеров, на игрушки повелся… Не забрать ли диктофончик, подумал Вальд, и не без сожаления отказался от этой мелочной мысли.
– Скажите, – спросил Филипп майора, отводя глаза от нескольких лежащих в коридоре покойников, – что будет с теми, кого мы не заберем?
– Ничего хорошего, – ответил майор, помедлив.
Инквизиция во власти своих врагов, подумал Филипп. Значит, без толку было уже предостерегать их от палеты, догадался он, а вслух лишь спросил:
– Могу я поговорить со своим человеком?
– Извольте, – снова сказал майор и отошел.
– Как ты думаешь, – спросил Филипп, – мы должны кого-то спасать? Ну… Эскуратова?
– Что вообще происходит? – спросил его Вальд.
– Понятия не имею, – пожал плечами Филипп. – Но они знают вещь, которую могла знать только Ана.
– В таком случае… нужны ли нам свидетели?
– Ты прав, – сказал Филипп. – Господин майор! наших людей здесь больше нет.
– Кроме моего водителя, – добавил Вальд, – он должен быть в джипе.
– Сожалею, – медленно произнес майор, – но все до одной машины уничтожены.
Вальд и Филипп опечалились. Люди в черном повели их на выход из дома; сзади послышался сухой треск автоматных очередей. На улице было светло и жарко от восьми догорающих автомашин. Черные фигуры сновали вдоль деревянных корпусов, опрыскивая их струями из небольших баллонов.
Майор проводил Вальда с Филиппом в один из нескольких обычных армейских вездеходов, стоявших несколько на отшибе. Не позже чем через минуту машина наполнилась людьми и тронулась. Уже почти успели доехать до пустынного перекрестка со столбом, как сзади донесся звук взрыва, страшный даже на таком почтительном расстоянии.
– Простите, – робко спросил Филипп у сидящего рядом с ним майора, – могу я узнать, куда нас везут?
– По домам, – сказал тот.
– А… кто вы?
– Это неважно, – ответил майор.
Филипп подивился и замолчал.
– Все же, – заметил он через некоторое время, – хотелось бы знать, кому я могу принести свои благодарности.
Майор полез в карман и достал мелкую купюру.
– Прошу, – сказал он, разрывая купюру пополам и вручая Филиппу одну из половинок, – когда к вам придет человек со второй половинкой, будьте вполне уверены, что он от нас. На случай официального дознания рекомендовал бы утверждать, что вы сутки, переутомившись, пробыли дома; ваш коллега, приехав к вам на обед, отпустил машину, да так и остался у вас до позднего вечера. Вам не составит труда доработать эту версию в деталях. Больше, к сожалению, я не могу сообщить ничего, – вежливо добавил он; – надеюсь, вы понимаете, что я лишь выполнял приказ своего начальства.
