Андреа помахал ей из окна элегантной черной спортивной машины. А ведь он действительно очень красив, из тех мужчин, от которых нужно держаться подальше!
– Есть какие-нибудь новости?
– Ты имеешь в виду убийство?– Конечно на «ты», какие могут быть церемонии.
– Ну, учитывая последние события, люди говорят только об убийствах и покушении на синьору Раваллино. Последнее, что я слышал, это эпизод с цветочным горшком.
– Эпизод?
– Ну, да. Я себя чувствую героем сериала.
– И что ты думаешь?
– Обо всем об этом?
– О чем же еще!
– Говорят, синьор Раваллино обеспокоен. Кстати, я декорировал их виллу, ту, где они живут постоянно. За городом, по соседству с Кристиной Маньяни. Городской дом они тоже оставили и надо же, именно в этот день решили там переночевать.
– Но кто мог желать смерти синьоре Раваллино?
– У этой семьи много врагов. Хотя об убийстве я бы не подумал.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, синьор Раваллино в строительном бизнесе, а там все не просто. И последний год он активно лезет в политику. Но в тех кругах не покушаются на жизнь супруги, там скорее… как бы сказать… перетягивание каната, в чью сторону польются государственные деньги, шантаж, угрозы. Но убийство? Я бы сказал, здесь личные причины.
– Она могла узнать что-то важное.
– О, нет. Она бы сразу сообщила мужу. Здесь что-то личное.
– Что, например?
– Обида, месть… она сложная женщина. Порой высказывает свое мнение слишком резко. Знаешь, когда люди говорят, что привыкли быть откровенными, а на самом деле просто бесцеремонны и плохо воспитаны. А чем это так пахнет?
Алессия открыла рюкзак, достала пластиковую коробочку с кусочками пирога и помахала перед носом Андреа.
– Так… мы срочно должны добраться до места! Этот аромат лишает силы воли!
Они ехали еще полчаса, поднимаясь все выше. Вскоре Андреа остановил машину и поманил Алессию за собой.
С площадки для пикника открывался вид на десятки километров. Горные вершины, усыпанные крохотными городками, то поднимались, то опускались, между ими раскинулись долины, тая в полуденной дымке, а вдали, хорошо видимое отсюда, синело бескрайнее море. Девушке показалось, что она даже различает гигантскую статую Христа, раскинувшую руки над единственным выходом Базиликаты к морю, живописной деревней Маратея.
– Наш обед! – Андреа поставил на деревянный, грубо сколоченный стол сумку-холодильник, достал бутылку просекко и несколько свертков.
– Какая организация!
– Чего еще ты ждала от архитектора? Ну, и как тебе живется в Базиликате?
– Я родилась в Трентино, училась во Флоренции и жила в Риме, но только теперь понимаю, что большие города не для меня. Мне нравится бывать там время от времени, но жить я хочу здесь, несмотря на все сложности маленькой деревни.
– Я понимаю. Мне нужно решить, что делать, где жить. Но сегодня слишком славный день, чтобы думать об этом.
Соседняя гора казалась черной из-за огромной площади сожженного леса, лишь редкие голые деревья торчали над пепелищем, словно кладбищенские кресты.
– Боже, я слышала об этом, но увидела впервые. Кому надо устраивать лесные пожары? Каждое лето одна и та же история…
– Говорят, это пастухи.
– Пастухи? Но зачем?
– Чтобы получить землю для новых пастбищ.
– Да ладно, это же скала! Разве там могут пастись овцы?
– Ты не представляешь, сколько их пасется на высокогорье.
Андреа достал термос и налил кофе в две крохотные чашечки. – Давай не будем о грустном. Я достал печенье из Маратеи, у их лимонов удивительный вкус.
– Кто готовил эти закуски?
– Э… конечно я! Я разведен, поэтому мне пришлось кое-чему научиться, чтобы выжить.
– То есть теперь ты сможешь стать хорошим мужем? Шучу!
– О, таким же плохим, просто могу приготовить чуть больше блюд, чем раньше.
– У тебя есть дети?
– Виола. Ей восемь и она красавица. – Андреа протянул девушке телефон, забитый фотографиями очаровательного ребенка.
– Она прекрасна! А это ее мать? Красивая женщина. Могу я спросить, почему вы расстались?
–Я больше не хотел оставаться в Риме. Здесь я мог получить столько же работы, но без стресса.
– В Базиликате??
– Да, благодаря синьору Раваллино. Его контакты позволили мне получить достаточно работы для более чем достойной жизни. В Риме пришлось бы бороться со множеством конкурентов. Жена не захотела переезжать, она всегда жила в Риме и, в общем-то, это нормально. Она не выносит юг вне сезона.
– Ты часть видишься с дочерью?
– Иногда, по выходным, в основном во время школьных каникул.
– Скажи, ты давно знаешь синьора Раваллино? Ты работал на него?
– Я независимый архитектор. У синьора Раваллино свой архитектор в штате, но иногда ему нужна помощь, если речь идет об элитных проектах. Антонио привлек меня пару раз, ему понравилась моя работа и он обеспечил мне контракты среди своих друзей и партнеров по бизнесу.
– Он кажется слишком важной персоной для такой деревни, как Пьетрапертоза.
– О, он занимается строительством в Пулье и по всему побережью. Кроме того, у него доля в оценочном бизнесе, в экспертных фирмах. Так что жизнь в Пьетрапертозе ему не мешает, наоборот, здесь он находит покой. Но ты устроила мне допрос жестче, чем карабинеры!
