Тбилиси оказался большим городом с широкими дорогами; дома здесь кое-где вырастали прямо из скал, и Маша во все глаза любовалась тем, как старинная архитектура сменялась дряхлыми улочками и двориками с кучей детворы, собак и кошек, старушек, белья и всякой утвари и хлама тут и там, — все это суетилось, погруженное в быт, под бойкую грузинскую речь.
Первым делом, еще не поселившись, компания альпинистов отправилась в спортивный магазин, чтобы докупить газовые баллоны и плащи от дождя — синоптики обещали, что в осадках недостатка не будет.
— А скидку сделаете? — спросил Алекс, гид.
— Конечно нет! — с акцентом, выразительно и весело воскликнула продавщица, красивая грузинка с огромными темными глазами.
— А если мы не используем баллончик, его можно будет вернуть?
— Попробуйте прийти, посмотрим, — ответила продавщица. — Но лучше вы там хорошо покушайте, чаек попейте, — улыбнулась она.
Отшутившись, ребята попрощались, и вскоре, закинув вещи, компания уже гуляла по вечернему Тбилиси. В кафе заказали форель, хинкали, хачапури и многое другое, чтобы пробовать друг у друга, решая, что наиболее вкусное предлагает грузинская кухня. Маша заметила, что многие официанты ведут себя неожиданно горделиво и важно, обслуживают снисходительно. Голодная компания нахваливала еду, а затем, наевшись, отправилась гулять по расцвеченным огнями центральным улицам, слушала уличных музыкантов, которые пели на грузинском языке, и ритмичность, выразительность языка раскрывались в современной песне особенно ярко.
А потом снова приблизилась жаркая, душная ночь в съемной квартире, шум города за окном, и Маша удивилась тому, как много может вмещать в себя день и каким долгим он может показаться, наполненный таким множеством картинок и событий. Она уже не помнила, что было этим утром, а тем более вчерашним. Ей нравилось состояние «в пути», когда ты озабочен решением множества мелких вопросов, таких как еда, гигиена, ночлег, и у тебя не остается времени для глупых мыслей, смакования каких-то нерешенностей. Вместо этого ты просто идешь к цели и сосредоточен лишь на ней, ничто не успевает отвлекать тебя, сбивать с толку.
— Завтра начало восхождения, — напомнил Маше Глеб, обнимая ее, засыпающую под бег собственных мыслей, такую хрупкую и, казалось, не способную осилить трудности горы.
— Да, — сонно отозвалась она. — Я вполне готова делать все для победы.
Маша поднялась пораньше, чтобы принять свой последний душ перед тем, как у нее пропадет такая возможность, — потом цивилизации она не увидит как минимум пять дней.
Стоит ввязаться во что-нибудь — да во что угодно, будь то путешествие или новое дело, движение к любой цели, — стоит только начать, как путь уже подхватывает тебя и несет сам, появляются помощники и подсказки, каждый раз в тот момент, когда ты в этом нуждаешься, и ты несешься, набрав скорость, по инерции берешь высоту — только потому, что на спуске разогнался, а падая, встаешь и идешь дальше, демонстрируя свою неотступность. А сейчас удача явила себя в лице Алекса — Маше, Глебу и всей остальной группе, в которой набралось уже семеро человек, повезло с гидом. Он был не только превосходным альпинистом, но и азартным организатором, мог решить любой вопрос и справиться с любой задачей, везде договориться и сторговаться по лучшей цене, найти решение там, где, кажется, невозможно его найти.
Вскоре вся команда неслась в комфортном микроавтобусе в поселок Казбеги. По дороге была остановка в супермаркете и закупка продуктов на всех на пять дней — консервы, шоколад, печенье, хлеб, сыр и много того, что не составит труда приготовить на горелке без лишних хлопот. А потом — горно-сельские пейзажи за окном в течение двух с половиной часов пути, досыта гор, с пятнами теней от облаков, разнообразных, вычурных, покрытых лесом и каменистых, — и чем дальше от города, тем роскошнее, выше, облачнее, тем больше баранов и коров, пасущихся на просторе.
Наконец приехали в Казбеги — и жаре конец. Теперь они оказались между гор и внутри облаков. Едва начали сортировать вещи — что лучше оставить внизу, а что взять с собой, ведь брать нужно минимум, все придется тащить вверх на собственных спинах, — как начал накрапывать дождь. Все спрятались под крышу нового местного Дворца культуры и расположились там, распределяя вещи, упаковывая спальники и палатки в полиэтиленовые пакеты, подбирая вещи, которые могут понадобиться в первую очередь, чтобы далеко их не прятать, распределяя еду между всеми, чтобы разделить этот вес по справедливости. Выходящие из здания грузинки стали интересоваться, что тут делают туристы; объяснениями удовлетворились, пожелали удачи и ушли. А спустя еще минут десять вышла старая оборванная и беззубая грузинка и стала кричать на грузинском языке, размахивая руками и выпучив глаза, знаками показывая, чтобы они убирались прочь. С трудом удалось ее успокоить обещаниями в самом скором времени покинуть порог Дворца культуры.
