Госпожа де Вентимий ответила, что собирается на некоторое время уехать из Парижа и просила сестру не утруждать себя, так как она может не застать ее дома. Госпожа де Майи не понимала, что это за ответ, и чем вызвано это отсутствие сестры. Она снова отправила к маркизе гонца и, наконец, узнала, что та гостит в Наварре у госпожи герцогини Буйонской.
Узнав об этой поездке, король не на шутку рассердился. Он принялся упрекать г-жу де Майи в том, что она позволила своей сестре уехать, не сумела ее удержать и не знала, каким образом уговорить ее вернуться.
— Если вашему величеству угодно, я поеду за ней в Наварру, — ответила добрейшая женщина, — возможно, она мне не откажет.
— Сделайте это, графиня, быстро поезжайте туда, возвращайтесь еще быстрее, и мы будем очень рады. Мне нравится, когда меня окружают одни и те же лица; к тому же это ваша сестра и моя душа не может не питать к ней привязанность.
Графиня не заставила себя просить и тотчас же отправилась в Наварру.
Встретившись с сестрой, г-жа де Вентимий разрыдалась.
— Ах, сестра, сестра! — воскликнула она. — Зачем вы сюда приехали?
Маркиза гуляла по парку одна, рядом с памятником При — лошади г-на де Тюренна, которую приютили в дворцовых конюшнях, а после ее смерти удостоили мавзолея.
Госпожа герцогиня Буйонская сказала г-же де Майи, что, с тех пор как г-жа де Вентимий сюда приехала, бедняжка лишь вздыхает и гуляет в одиночестве.
— Боже мой! Сестра моя, что с вами? К чему эти слезы?
— Мне плохо, cecтрa; я уехала из Парижа, чтобы спастись, убежала от того, что видела и что усугубляло мои страдания; вероятно, я бы исцелилась, и вот вы здесь и снова напоминаете мне обо всем.
— Я приехала за вами, сестра.
— За мной? За мной? Возможно ли это! Вы приехали за мной?
— Да, по поручению короля.
— Не говорите мне об этом, не говорите! — вскричала г-жа де Вентимий, еще больше заливаясь слезами.
— Я не понимаю вас, сестра, вы меня очень огорчаете; неужели вы меня разлюбили?
— Никогда еще я не любила вас так сильно.
— Может быть, я невольно вас обидела?
— Вы?! О! Ни в коем случае, о Боже!
— Ну тогда король?..
— Король! Король!.. Могу ли я жаловаться на короля?
— В чем же тогда дело? Ни один придворный, как я полагаю, не мог бы проявить к вам неуважение, иначе ему пришлось бы в этом раскаяться. Я не мстительна и никогда не просила короля так или иначе меня защитить, но вы моя сестра, и я ни за что не потерплю, чтобы вас чем-нибудь обидели.
— Никто меня не обижал; я больна, вот и все.
— Вы не желаете вернуться?
— Это невозможно.
— Однако я не вернусь без вас, король бы мне этого не простил.
— Скажите королю, что меня не отпускает господин де Вентимий.
— Господин де Вентимий? Ах, сестра, разве господин де Вентимий когда-нибудь обращал внимание на то, что вы делаете, и разве он способен вас удержать?
— Моя славная, милая сестра, умоляю вас, не настаивайте, оставьте меня в покое.
Госпожа де Майи, во-первых, была слишком доброй, чтобы на это согласиться, и, во-вторых, ее слишком разбирало любопытство.
— У вас какая-то неприятность, сестра, и вы от меня это скрываете — от меня, той, которая поверяет вам все свои мысли.
— Я тоже делилась с вами всеми своим мыслями, сестра, и ничего от вас не скрываю. Прошу вас, возвращайтесь в Версаль и оставьте меня.
— Я вас не оставлю, вы поедете со мной; король этого хочет, король желает, чтобы вы последовали за мной, и вы это сделаете.
— Я не последую за вами и не стану больше встречаться ни с вами, ни с ним, по крайней мере, до тех пор пока я…
— … до тех пор пока?..
— Мне нечего добавить к своему отказу, сестра, ступайте!
Этот спор продолжался долго. Госпожа де Майи всячески пыталась уговорить сестру и заставить ее уступить. Госпожа де Вентимий стояла на своем, и графиня была вынуждена уехать ни с чем.
Когда она вернулась одна, король выразил величайшее недовольство. Он слушал г-жу де Майи с нетерпением и прервал ее рассказ, заявив, что г-же де Вентимий придется приехать, ибо он этого желает и собирается снова за ней послать.
Услышав эти слова, г-жа де Майи начала прозревать и смутно видеть правду, на которую она до сих пор закрывала глаза. Ей пришлось признать очевидное, и сдержанность короля в последующие дни подтвердила ее опасения.
И тут она углубилась в себя и обратилась за советом к собственному сердцу. Госпожа де Майи размышляла о том, что она способна сделать, чтобы доказать своему любовнику, насколько дорого ей его счастье и как мало значит для нее собственное благополучие, когда речь идет о нем.
Сердце ответило ей, что она готова, не раздумывая, принести себя в жертву во имя радости самопожертвования, к которому неудержимо стремятся благородные души, за что им платят черной неблагодарностью.
Бедняжка провела несколько ночей без сна. Король больше к ней не заходил или появлялся у нее для приличия. Он продолжал сердиться, ибо маркиза все не приезжала; г-жа де Майи поняла, что сопротивление продолжается и что, по всей видимости, лишь она одна может положить ему конец. Однажды вечером, когда король был у г-жи де Майи, у него вырвались такие слова:
