Тем человеком, который мог избавить ее от этой заботы, был только герцог де Ришелье. Она написала ему на маленьком клочке бумаги следующие простые слова:
Получив эту записку, г-н де Ришелье поспешил отнести ее королю; он слишком хорошо все понимал, и чутье опытного царедворца не могло его подвести.
— Она здесь? — вскричал Людовик XV.
— Да, ваше величество, в своих покоях.
— Пойдемте туда скорее.
— Маркиза ждет вас, государь, хотя и обратилась ко мне.
— А госпожа де Майи?
— Она больна.
— По-прежнему?
— Да, ваше величество. Сегодня утром я упорно пытался к ней войти, а Бернардина безжалостно преградила мне путь.
— Бедная графиня!
— Зато госпожа де Вентимий прекрасно себя чувствует, государь. Я полагаю, сегодня вечером мы будем у нее ужинать.
Король ничего не ответил и направился к тем самым покоям, на которые он столько раз сердито смотрел, когда они пустовали.
Маркиза услышала шум, поняла, чьи это шаги, и приложила руку к сердцу, полагая, что сейчас задохнется.
— Ах, сударыня! — воскликнул король, стремительно бросаясь к ней. — Долго же вы заставляли себя ждать!
Бедняжка была не в состоянии что-либо ответить и лишь сделала реверанс.
Господин де Ришелье, сопровождавший Людовика XV, сумел исчезнуть под каким-то предлогом и оставил влюбленных одних.
Когда любовь делает первые шаги, каждый день разлуки можно засчитать за три. Воспоминания и душевные муки сокращают путь скорее, чем ухаживания и непрерывные знаки внимания. Человеку кажется, что он должен вознаградить себя за долгое ожидание. Женщина, столько раз боровшаяся с собой и отказывавшая себе в том, чего она страстно желала, по-видимому, тратит все свои силы на это кажущееся сопротивление. Так что, когда она снова видит своего возлюбленного, с которым прежде обращалась довольно сурово, у нее уже не хватает духу ему отказать, и она сдается без боя, не только от любви, но также от нетерпения и усталости.
Когда король ушел от г-жи де Вентимий, бедной г-же де Майи уже нечем было поделиться с сестрой.
На следующий же день хитрые придворные узнали обо всем. Прихожую маркизы осаждало избранное общество; она никого не принимала, коротая время со своим вчерашним любовником и его наперсником, свидетелем этого романа. Ужин прошел необычайно весело. Между тем несчастная графиня ужасно страдала. Всеми забытая в глубине своих покоев, она весь день ждала сестру и, возможно, короля, но никто к ней не пришел.
Находясь на вершине блаженства, маркиза не посмела сразу же признаться Людовику XV, кому она обязана этим счастьем. Госпожа де Вентимий не отважилась также навестить свою великодушную соперницу: ей было стыдно за свое поведение, за то, чего она не сказала ей и о чем, вероятно, думала.
Госпожа де Майи решила все узнать, и в первую очередь от Бернардины; графине пришлось буквально вытягивать из нес слова клещами. Бедняжка проплакала весь день и всю ночь.
«Возможно, я увижу их завтра, — говорила она себе, — что за неблагодарные люди! Они обязаны мне счастьем и до сих пор не посчитали нужным сказать, что счастливы».
На следующий день графиня также никого не дождалась. И тут она поняла, что герцог де Ришелье солгал: король не нуждался в ней, чтобы любить ее сестру. Первым побуждением обманутой было уехать, не сказав ни слова, без единой жалобы, и укрыться в каком-нибудь монастыре, чтобы предаться там отчаянию и раскаянию.
Ее удержали надежда и непреодолимое желание видеть своего возлюбленного — первейшая насущная потребность всякой любящей женщины.
Она решила ждать.
Прошло еще три дня, и графине, наконец, доложили о приходе ее сестры.
Госпожа де Вентимий, от которой я узнала все эти подробности, впоследствии часто уверяла меня, что у нее много раз возникало желание навестить и обнять сестру, но она не отваживалась с ней встречаться.
— Мне было стыдно, — прибавляла она, — и меня удручало ее великодушие.
Эта встреча была очень трогательной. Госпожа де Майи, поддавшись на уговоры сестры, пообещала ненадолго принять короля в тот же вечер.
— Он желает вас видеть и поблагодарить вас, а также сказать, как сильно вами восхищается и как сильно вас любит.
— О да! Королем движут благодарность и жалость. Он обязан мне тем, что вы приехали, и недавно пережитыми им драгоценными мгновениями.
Госпожа де Вентимий попыталась убедить сестру в том, что король питает к ней прежние чувства.
— Будь это так, разве вы бы не ревновали, — вскричала графиня, — и не является ли то, что вы сами посылаете его ко мне, наилучшим свидетельством того, что меня бросили?
Однако г-жа де Майи ошиблась. Король действительно пришел к ней вечером; он был ласковым и предупредительным — словом, вел себя как всякий мужчина, который любит одну женщину недостаточно сильно и способен любить двух женщин одновременно.
