Конечно же, в ответ я приводил свои доводы, что не воровал деньги, а взял только то, что он мне и Эдику должен, хотя мог теоретически своровать все деньги и исчезнуть из общаги. Говорил также, что отношения с немцами – это не только бизнес-партнерство, но и отношения между мной и моими друзьями, которым я давал какие-то гарантии. Вся перепалка была похожа на ругань двух базарных баб. Григорчук меня не слышал и продолжал орать не умолкая. Думаю, что если бы не пришел вскоре Петр Сидоренко, то дело кончилось бы дракой, и я сомневаюсь, что смог бы одолеть человека почти вдвое тяжелее меня и на голову выше. С приходом Петра Сидоренко Юра поначалу утих, так как Сидоренко роста был почти такого же, как Григорчук, а в плечах даже пошире и вместо жира у него была мышечная масса. Таких качков, как Петр, было видно издалека, и редко в те времена они не имели связей с рэкетом, так как бандиты их даже просто нанимали постоять в сторонке при своих разборках для запугивания конкурентов.
Сидоренко сразу же вступился за меня, сказал, что в курсе событий, и представился членом одной из бандитских группировок. Григорчук все пытался в разговоре выяснить, из какой он группировки, но Петр спокойно отвечал, что он из известной всем группировки и что если надо будет, то можно забить стрелку и там все обсудить. Разборки между нами троими продолжались еще минут сорок, и никто не признавал правоту соперника. Наконец Сидоренко сказал, что ему пора уходить, и предложил Григорчуку завтра встретиться тет-а-тет или с братвой и все это вновь обсудить. Как там решит братва на сходке, так и будет. Григорчук согласился на сходку, предложил Петру около ближайшего киоска по дороге к метро выпить бутылочку пива и ушел из комнаты вместе с ним.
Я, истощенный, сел на кровать.
«Неужели это все? Слава богу, что так конфликт разрешился. Братва, уверен, будет на моей стороне – я ведь поступаю по справедливости и чужого не беру. Завтра Эдика обрадую, перечислю ему деньги и через пару дней полечу домой в Алма-Ату отдохнуть от всего этого дерьма, – подумал я. – Можно даже выпить коньячку за хорошее окончание и чтобы быстрее уснуть».
После водных процедур я разделся, лег под одеяло и быстро уснул. Но в два часа ночи, в самый крепкий сон, меня разбудили сильные стуки кулаком и ногами в дверь моей комнаты. Кто-то в коридоре, стуча в дверь, громко кричал: «Ландышев, откройте. Это милиция».
Я испугался и растерялся. Спросонья не мог ничего понять. Лихорадочно соображал, кто бы это мог быть, и склонялся к выводу, что это был Григорчук со своими бандитами. Я не открывал замок минуты две, но стуки в дверь усиливались, ее начали пинать уже со всей силы и вот-вот должны были выломать косяк.
Я надел спортивное трико и футболку, достал из шкафа деревянную швабру, которой можно было защищаться, а также положил на стол кухонный нож и открыл дверь. Я даже удивился когда в комнату зашли три милиционера с автоматами и за ними – Григорчук.
– Вот он, вор, – сказал Григорчук милиционерам, кивая на меня.
– Вы, Ландышев Вячеслав Владимирович? – спросил один из милиционеров у меня.
– Да, это я.
– Одевайтесь. Проедете с нами в отделение милиции в связи с заявлением гражданина Григорчука.
Я оделся и обулся. Потом на меня надели наручники и повели по лестнице на первый этаж. Я благодарил провидение за то, что была ночь и меня в наручниках не увидели студенты общаги, которым я еще год назад преподавал в Академии. Перед общагой стоял «уазик». Меня посадили за решетку, отделявшую заднюю часть машины от милиционеров и Григорчука. Там же, рядом со мной, также сидел какой-то вонючий, грязный и пьяный бомж.
«Значит, Сидоренко не смог запугать Юру по дороге к метро, – думал я. – Ну, Григорчук, подожди, мы с тобой продолжим этот разговор с другими ребятами, когда я выйду из милиции».
В те времена было западло обращаться в милицию. Все в бизнесе разводили по понятиям. И то, что Григорчук обратился в милицию, было для меня очень неожиданным действием.
В отделении нас с бомжем посадили в камеру и сказали, что скоро со мной будут говорить. Бомж быстро заснул, а я, конечно же, не смог сомкнуть глаз до самого утра, хотя голова от напряжения и недосыпания совершенно не соображала. Никто в течение трех часов меня так и не вызвал на допрос. Наконец рано утром меня пригласили в кабинет, где майор милиции попросил написать объяснение, почему я забрал деньги Григорчука.
Врать я не люблю, поэтому все как было, так и написал, включая историю о поставках моими друзьями немцами покрышек в России и долгий отказ платить со стороны Григорчука за данный товар.
Когда майор прочитал мои объяснения, он грустно посмотрел на меня и произнес:
– А контракты с немцами у вас на руках есть?
– Нет, у меня нет. Один договор находится у немцев, а один – у Григорчука. Но немцы могут выслать по факсу этот договор по первому запросу.
