– Ничего я не испортил! Всё одно мне на два километра не стрелять! А вблизи и без него обойдусь. Вот тебе игрушка. Не потеряй.
Он посмотрел через прицел, не поверил, посмотрел без прицела, опять в прицел.
– Волнующе?
– Просто…
– Полностью с тобой согласен, коллега. Настолько богатого улова я ещё не видел.
Он смотрит на меня подозрительно. Так смотрит, будто я у него деньги украл, он подозревает, что это я, но не уверен на все сто.
– Что рот разинул? Разноси боезапас по позициям. Бой будет долгим, нудным и суетливым. Надо заранее приготовиться. А то дыхалки не хватит – запыхаемся бегать с ящиками.
Он поволок ящик. А я привалился к земляному столбу пулемётного стола, смотрел на противника. Ждал. Сегодня мадьяры играют белыми. Потому Е2 – за ними. У них преимущество – многократное численное превосходство. Единственное средство противодействия – огонь артдивизионов. Чтобы не нести больших потерь, румынам надо не кучковаться. А не кучкуясь – нас они не пройдут. Чтобы создать пробивной кулак, им надо в узилище перед селом собрать больше тысячи человек в атакующих порядках. И разом их бросить в атаку. Под огнём батарей. Камень-ножницы-бумага. Тысяча человек в таком узком месте – фарш.
Оп-па, а что это вам на своих позициях не сидится? Все пять человек моего подразделения собрались тут. Глаза – как ордена при Суворове, Александре Васильевиче, и его патроне – императрице Екатерине Второй. Награды тогда были как подносы – в полгруди.
– Дед, ты видел? – как-то атмосферно, с придыханием, спросил один.
– Конечно, видел. А что вы так возбудились? Там вроде не бордель выездной, а вполне себе мужики. Солдаты.
– Тебе бы всё хиханьки да хаханьки! Они же нас в порошок перетрут.
– Скорее сами перетрутся.
Вижу – не понимают. Вздохнул. Надо рассказать. Довожу до них предположительный масштаб артподдержки. Откуда знаю? От верблюда! Видели, ротный меня вызывал? Карту показывал. Вот тебе и хо-хо!
– Так что держите штаны сухими, ребята. И лишний раз не подставляйтесь. Вам даже попадать в них не надо. Высунул винтарь, шмальнул в сторону противника – молодец. Надо чтобы позиции наши выстрелами сверкали. Чем чаще будете шмахать, тем дольше проживу я и проживёт мой пулемёт. А вот он та ещё косилка! Задача ясна?
– Впервые получаю такую задачу – просто не сдохнуть, – скривил обгоревшее лицо один из бойцов. Это он так улыбнуться пытался. Им бы в госпиталь. Но жираф большой – ему виднее. Это я про ротного, чтоб ему там сейчас икнулось.
– Ну, почти так. Как дойдёт до рукопашной – там мои приказы вам без надобности. Как дойдёт румын до вот тех плашек, видите, я навтыкал? Вот! Кидайте гранаты. Не жалейте. А там – Бог нам всем в помощь! Ну, вы, ребята, вижу, та ещё субстанция. Как и я – в воде не тонете, в огне не горите! И помните: главное в танке – не бздеть! С Богом, братва, по местам! Пусть смерть нас боится! Ура!
– Ура! – вполголоса хором отвечают. Расползаются.
Вот! И не пришлось плести «про ариев и великих предков». Надоело уже. Не буду больше. Пока того гридня не отловлю и не допрошу с пристрастием.
Пока воодушевлял людей, сам как-то воодушевился. Легко поймал нужную «гармонию», легко вошёл в новый, недавно освоенный, наскоро вспомненный, вид транса. Пусть так и будет числиться – Гармония.
Так хорошо и спокойно на душе! Чую себя, чую людей, чую мир вокруг. Мир стал насыщенным, выпуклым. Как в фильме «Области тьмы» – заглотил таблеточку – и мир заиграл красками. Только без таблеточки. Натурпродукт.
Лёгкость небывалая в теле и голове. Чистота кристальная в мыслях. И тело своё ощущаю, как никогда. Как никогда лёгким. Чистым. Казалось, подпрыгни – полетишь до неба. С ангелами, по душам, водочки попить. Ничего больше не болело, не беспокоило. И простуда куда-то делась.
– Дед, а как ты это делаешь? – спросил библиотекарь, приваливаясь к стене окопа рядом со мной.
– Что? – не понял я. Так «ушёл в себя», что потерял нить разговора.
– Что не боишься совсем. Ты так спокоен, будто собрался завтрак сготовить, а не в безнадёжном бою сражаться.
– Просто всё. И сложно, Санёк. Всё просто и сложно. Просто выбрось всё из головы. Вообще всё. Весь мусор.
– А что мусор?
– Всё. Очисти свой разум. Пусть он будет чист и ясен, как хрустальная ваза. Не будет в ней места для страха. Выброси его. Мусор.
– Это сложно, – покачал головой библиотекарь.
– Я так и сказал. Всё – просто и сложно. Самые важные вещи – простые, а простые – всегда тяжёлые для понимания. И будет чудо. Чудо – это просто. Когда умеешь. И чудо – сложно, когда даже не понимаешь как.
– Ты про это чудо говорил?
– Про это, Санёк.
– Ты впервые меня назвал по имени.
– Бывает, – пожал я плечами, вздохнул, – я не знаю, как тебе ещё объяснить? Как объяснить словами слепому, что такое радуга? Как словами пересказать глухому, что такое симфония? Как словами научить девственника, как женщину довести до оргазма?
– А это при чём? – удивился мой собеседник.
