— Ах, старший, — вздохнул Ламур ещё раз и вновь ссутулился, — если бы речь шла о последней паре месяцев проживания, то мы бы пошли на уступки. Но госпожа Дарая была на хорошем счету у нас и выплаты были раз в год. И вот сумма за год и два месяца уже слишком велика, чтобы наш союз занимался благотворительностью. Согласно правилам, если жильцы не могут заплатить, то деньги с них следует удержать другими способами. И вот тут мы столкнулись с проблемой, старший. Бывший слуга госпожи Дараи, — указал Ламур на хмурого Таврия, — утверждает, что деньги на оплату займа дома были. Что бывшая слуга Дараи — Индара — либо растратила их, либо скрывает. Поймите, старший. Если Дарая действительно оставила деньги на оплату займа, то у них есть возможность выплатить долг. Но они отказываются. Отказываются и принять на себя службу в оплату долга, если Индара растратила деньги. Так нельзя, старший.
— А я десятый раз говорю вам: я бы не посмела растратить деньги госпожи, но эти деньги не на дом. Эти деньги госпожа откладывала на лечебные зелья для дочери. И я не дам вам из них даже треснутого духовного камня.
— Вы слышите это, старший Ирал? — всплеснул руками Ламур, что при его ширине плеч смотрелось забавно. — Они вдвоём живут в доме нашего союза Семи Могучих Братьев уже больше года, но не хотят ни выселяться, ни платить, ни отрабатывать! Совести у Индары нет, вот что я вам скажу, старший.
— Это у вас совести нет! Как отработает Навея? Она больна! И я не могу оставить её, бывают дни, когда она даже руку поднять не может, чтобы напиться!
— Мне жаль, Индара, — совсем другим тоном сказал Ламур. — Весь город знает, как Дарая пыталась вылечить дочь, и весь город знает, что это невозможно. Твоя госпожа Дарая мертва, а значит, будущее её дочери тоже решено. Мы оба знаем, почему она не может поднять и руки — из её меридианов истекает звезда. Милосердней деньги на лечение пустить на оплату долга и ещё несколько месяцев. Пусть девочка проведёт последние дни в уюте и родных стенах.
— Нет. Нет!
Шадок перевёл на меня потемневший взгляд, разлепил губы и буквально выплюнул:
— С гарховыми процентами Семи Жадных Братьев я сумел заработать только на оплату трёх месяцев. Им этого мало, они хотят получить сразу всё. Ну что, тайный друг Ирал, а ты сумеешь заплатить? Давай, всего-то нужно сто двадцать три тысячи духовных камней среднего качества.
Повисла тишина, и на мне скрестились, кажется, взгляды всех в этом небольшом дворе.
Я мог бы заплатить, хотя сумма долга вызывала вопросы. Этот дом просто не мог стоить так дорого за жалкий год. Мог бы заплатить, всё же я — глава фракции, что сейчас совершенно не испытывает проблем с деньгами. Была только одна проблема — у меня в кольце не было столько духовных камней, мне просто не было нужды последние недели носить с собой столько. Зачем, если у меня для подобного есть целый казначей? Я у него деньги брал только перед уходом во Второй пояс, и эти деньги всё ещё со мной, вернее, их остатки. Но во втором поясе и цены совсем другие, как и духовные камни.
Я наспех пробежался духовным зрением по пространству кольца, вернее, по полке, где у меня лежали кисеты с духовными камнями и откуда я совсем недавно брал плату за Боярышник, и уже через вдох поджал губы. Всё, как я и думал. Вполне хватит на отличную прогулку, поиск вкусной еды и прочее, но не хватит, чтобы выплатить годовой долг за такое роскошное жилище.
Я встретил взгляд Шадока и сказал:
— Дарая погибла.
Ответ был мгновенным:
— Не слышу в твоих словах скорби, называющий себя другом.
Второй раз уже он задевает меня, и второй раз мне приходится оправдываться.
— Время моей скорби осталось позади. Случившегося не изменить, прошлого не вернуть.
— Так займись настоящим, помоги закрыть долг.
Я вздохнул:
— Дай же мне договорить.
Шадок хмыкнул, презрительным жестом словно разрешил мне это делать, но меня это не задело.
— Дарая погибла, — вновь повторил я. Перед глазами на миг мелькнуло её лицо, кровь и последние слова. — Она больше не вернётся в этот дом, так в чём смысл продолжать цепляться за него? Я пришёл забрать девочку с собой.
— Забрать? — охнула Индара.
Вперёд вдруг шагнула Виликор.
— Я глава небольшой Школы для детей. Уважаемый старший, — на миг она согнулась в мою сторону в приветствии идущих к Небу, уважительно и ядовито смешивая два обращения, — поручил мне заботу о девочке в круге сверстников.
— Знаю я этих сверстников, — сверкнула глазами Индара, — каждый первый кичится перед Навеей тем, что может идти к Небу, а каждый второй тыкает ей в глаза тем, что она умирает.
— Дети злы, — вздохнула Виликор, — но мои воспитанники сами выросли в не самых простых условиях и не посмеют обидеть одну из своих.
— Своих! — снова всплеснула руками Индара.
— Слушайте, — начал терять терпение Ламур. — Это всё прекрасно, но я не собираюсь здесь торчать половину дня. Я увижу деньги или нет, старший?
Я кивнул и толкнул мыслеречь Шадоку:
—
