Морезенъ давно разсчитывалъ занять мсто Сальвана; но теперь, видя, что симонисты, пожалуй, одержатъ побду, онъ счелъ за лучшее заискивать передъ ними, чтобы быть всегда на сторон сильныхъ. Однако, побда еще не была ршена, и онъ боялся слишкомъ открыто высказываться за нихъ. Поэтому онъ поспшилъ разстаться съ Маркомъ, прошептавъ ему:
— Торжество Симона будетъ нашимъ общимъ торжествомъ!
Вернувшись въ Мальбуа, Маркъ замтилъ и тамъ какую-то перемну. Бывшій мэръ, Даррасъ, не только раскланялся съ нимъ гораздо привтливе, чмъ длалъ это въ послднее время, но и подошелъ къ нему, встртивъ его на самой людной улиц, и весело съ нимъ разговаривалъ добрыхъ десять минутъ. Онъ съ самаго начала былъ откровеннымъ симонистомъ; но посл того, какъ былъ смщенъ съ должности мэра Филисомъ, онъ замкнулся дома и не выказывалъ никакихъ убжденій, занявъ дипломатическую, выжидательную позицію. Если онъ теперь ршился открыто разговаривать съ Маркомъ, то это означало, что шансы ихъ партіи поднялись, и что оправданіе Симона вполн возможно. Пока они разговаривали, мимо нихъ, по другой сторон улицы, прошелъ его соперникъ Филисъ, съ поникшей головой и сильно озабоченный. Даррасъ подтолкнулъ Марка и замтилъ ему съ нескрываемымъ злорадствомъ:
— А? что? Видите, мой дорогой господинъ Фроманъ, что пріятно однимъ, то совсмъ непріятно другимъ. Ничего не подлаешь: каждому свой чередъ.
Среди жителей Мальбуа происходило дйствительно необыкновенное броженіе. Въ послдующія недли Маркъ могъ наблюдать, какъ день за днемъ возросталъ успхъ того дла, которое онъ защищалъ. Но самымъ яркимъ доказательствомъ такого благопріятнаго оборота было приглашеніе, которое онъ получилъ отъ барона Натана, пожаловать къ нему въ помстье Дезираду, гд онъ гостилъ у своего зятя, графа Гектора де-Сангльбефа. Баронъ просилъ зайти къ нему, чтобы переговорить по поводу наградныхъ, выдаваемыхъ имъ ежегодно для раздачи лучшимъ ученикамъ. Маркъ, сейчасъ же догадался, что это лишь предлогъ. Баронъ всегда посылалъ эти деньги, сто франковъ, квитанціями изъ сберегательной кассы, и теперь Маркъ былъ очень удивленъ, зачмъ ему понадобилось личное свиданіе.
Онъ не былъ въ Дезирад съ того давняго времени, когда отправился туда съ Давидомъ, который надялся заинтересовать могущественнаго барона въ участи своего несчастнаго брата. Онъ помнилъ малйшія подробности своего посщенія, помнилъ, съ какимъ высокомріемъ этотъ торжествующій еврей, король биржи, тесть Сангльбефа, отвернулся отъ несчастнаго еврея, осужденнаго общественнымъ мнніемъ, заклейменнаго преступника. Помстье Дезирада стало еще великолпне; цлый милліонъ былъ затраченъ на его украшеніе: были устроены еще террасы, новые фонтаны, которые придавали парку королевское великолпіе. Маркъ прошелъ среди цлой толпы нимфъ и падающихъ потоковъ воды, пока не добрался до роскошной мраморной лстницы, гд его встртили лакеи въ зеленой ливре съ золотомъ. Одинъ изъ нихъ провелъ Марка въ маленькій салонъ, прося его обождать; ему послышался неясный гулъ голосовъ, долетавшихъ изъ сосднихъ комнатъ. Послышался шумъ запираемыхъ дверей, затмъ все смолкло, и на порог появился баронъ Натанъ, съ дружески протянутой рукой.
— Простите, что обезпокоилъ васъ, дорогой господинъ Фроманъ, но я знаю, какъ вы любите своихъ учениковъ, и мн хотлось сказать вамъ, что я ршилъ удвоить ту сумму, которую обыкновенно назначалъ для раздачи въ вашей школ. Вамъ, конечно, извстны мои широкіе взгляды, мое всегдашнее желаніе награждать истинное прилежаніе и всякій успхъ, въ чемъ бы онъ ни выражался… помимо всякихъ политическихъ и религіозныхъ вопросовъ. Да, я не длаю различія между церковными и свтскими школами, — я служу только Франціи.
Онъ продолжалъ разглагольствовать въ такомъ же дух, а Маркъ разсматривалъ его нсколько согбенную фигуру, его желтое лице, плшивую голову и длинный загнутый носъ, на подобіе клюва хищной птицы. Онъ зналъ, что баронъ недавно схватилъ хорошій кушъ, около ста милліоновъ, благодаря какому-то колоніальному грабежу, при посредств католическаго банка, который при этомъ тоже заработалъ немало денегъ. Посл такой удачи баронъ еще сильне ударился въ реакцію; скопленные милліоны заставляли его искать поддержки клерикаловъ и арміи, для охраненія награбленныхъ сокровищъ. Онъ теперь окончательно отрекался отъ своего еврейскаго происхожденія, исповдуя ярый антисемитизмъ, прикидываясь монархистомъ и поклонникомъ милитаризма. Маркъ, видя его такимъ насыщеннымъ пріобртенными милліонами, удивлялся его врожденной трусости; видно было, что онъ готовъ былъ спрятаться подъ столъ при малйшей опасности.
— Значитъ, дло ршено, — закончилъ онъ свою рчь, довольно запутанную: — вы распорядитесь этими деньгами по своему усмотрнію, такъ какъ я вполн довряю вашему безпристрастному благоразумію.
