Баронъ исчезъ, а Маркъ, удивленный всей этой комедіей, очутился съ глазу на глазъ съ отцомъ Крабо, который стоялъ въ своей черной, длинной ряс посреди роскошнаго салона съ красными обоями и блестящею позолотою. Съ минуту оба молчали.
Марку показалось, что прекрасный іезуитъ, столь свтскій и ловкій, значительно постарлъ: волосы его поблли, лицо носило слды тхъ ужасныхъ заботъ, которыя онъ переживалъ въ послднее время. Но голосъ его сохранилъ все т же очаровательные, ласкающіе звуки.
— Милостивый государь, — обратился онъ къ Марку. — простите меня, что я воспользовался случайными обстоятельствами, которыя свели насъ въ одинъ и тотъ же часъ въ этомъ дом, и обратился къ вамъ съ просьбою удлить мн нсколько минутъ для разговора. Мн извстны ваши заслуги, и, поврьте, я умю уважать чужое мнніе, если оно искренно, честно и смло.
Отецъ Крабо говорилъ долго, разсыпаясь въ похвалахъ своему собесднику, желая очаровать и одурманить его своими рчами. Но такой пріемъ былъ слишкомъ простъ, слишкомъ понятенъ, и Маркъ, поклонившись отцу Крабо изъ вжливости, спокойно ожидалъ конца его рчи, стараясь скрыть свое любопытство; онъ понималъ, что если такой человкъ ршился на столь рискованные переговоры, то онъ имлъ на это весьма уважительныя причины.
— Какъ ужасно, — воскликнулъ наконецъ отецъ Крабо, — что въ настоящія смутныя времена самые просвщенные умы не могутъ столковаться; между тмъ наши разногласія заставляютъ страдать людей, достойныхъ полнаго уваженія. Такъ, напримръ, предсдатель суда Граньонъ…
Замтивъ невольное движеніе Марка, отецъ Крабо какъ бы спохватился и продолжалъ:
— Я говорю о немъ, потому что хорошо его знаю. Онъ — мой другъ и, такъ сказать, мое духовное чадо. Трудно встртить боле высокую душу, боле честное, правдивое сердце. Вамъ, вроятно, не безызвстно, въ какомъ непріятномъ положеніи онъ очутился благодаря тому обвиненію, которое на него взведено; ему грозятъ серьезныя затрудненія, которыя разрушатъ всю его карьеру. Онъ потерялъ сонъ, и вы сами пожалли бы его, видя его отчаяніе.
Наконецъ Маркъ понялъ. Было очевидно, что клерикалы ршили спасти Граньона, который недавно вернулся на лоно церкви, — боясь, что его осужденіе нанесетъ ей ршительный ударъ.
— Я отлично понимаю его мученія, — отвтилъ Маркъ, — но онъ самъ виноватъ въ своемъ несчастіи. Судья долженъ знать законъ, а то сообщеніе, которое онъ сдлалъ присяжнымъ, имло самыя печальныя послдствія.
— Поврьте. что онъ это сдлалъ совершенно нечаянно, — воскликнулъ іезуитъ, — Письмо, полученное имъ въ послднюю минуту. показалось ему совсмъ незначащимъ. Онъ держалъ его въ рук, когда отправился въ совщательную комнату по вызову присяжныхъ, и онъ даже не знаетъ, какъ это случилось, что онъ его показалъ.
Маркъ пожалъ плечами.
— Пусть онъ все это и разскажетъ новымъ судьямъ при пересмотр процесса. Я собственно не понимаю, зачмъ вы все это мн говорите; вдь я ничего не могу сдлать.
— О, не говорите этого, господинъ Фроманъ! Мы знаемъ, что вы, несмотря на свое скромное положеніе, имете очень большое вліяніе. Вотъ поэтому-то я и ршилъ обратиться къ вамъ. Вы были главной пружиной во всемъ этомъ дл; вы — другъ семьи Симона, и онъ сдлаетъ все, что вы посовтуете. Неужели вы не пощадите несчастнаго, погибель котораго не представляетъ для васъ никакого значенія?
Іезуитъ сложилъ руки и умолялъ своего противника такъ убдительно, что Маркъ былъ пораженъ, не понимая, какъ могъ такой ловкій человкъ ршиться на такой неудачный и безуспшный шагъ. Неужели отецъ Крабо считалъ свое дло проиграннымъ? Безъ сомннія, онъ имлъ какія-нибудь частныя свднія о томъ, что пересмотръ дла считается ршеннымъ.
Іезуитъ какъ бы отрекался отъ своихъ сподвижниковъ, репутація которыхъ слишкомъ пострадала. Онъ говорилъ о брат Фульгентіи, что это человкъ безалаберный, горделивый, что онъ, конечно, искренно врующій, но что недостатокъ нравственнаго чувства побудилъ его сдлать весьма недостойные поступки. Что касается брата Горгія, то на него онъ совсмъ махнулъ рукой и отрекся отъ него, какъ отъ заблудшаго сына. Если онъ пока не говорилъ открыто о невинности Симона, то казался готовымъ подозрвать брата Горгія въ самыхъ ужасныхъ преступленіяхъ.
— Вы видите, господинъ Фроманъ, что я не длаю себ никакихъ иллюзій, — закончилъ свою рчь отецъ Крабо, — но было бы слишкомъ жестоко заставить другихъ невинныхъ людей искупать тяжелыми жертвами минутное заблужденіе. Помогите намъ спасти ихъ, и мы, въ свою очередь, вознаградимъ васъ, прекративъ съ вами борьбу по другимъ вопросамъ.
