Прошелъ мсяцъ, но надежды Марка не оправдались. Онъ воздерживался отъ того, чтобы разспрашивать дочь о томъ, что творилось въ домик на площади Капуциновъ, не желая длать изъ нея что-то врод шпіона. Если она сама не принималась разсказывать ему о Женевьев, онъ по цлымъ недлямъ оставался безъ всякихъ извстій и томился въ мучительномъ невдніи. Единственною отрадою являлись для него т часы, которые онъ проводилъ съ дочерью, по воскресеньямъ и по четвергамъ посл обда. Въ эти дни его часто навщали Жозефъ Симонъ и Себастіанъ Миломъ, приходившіе изъ Бомона въ Мальбуа въ три часа и остававшіеся до шести часовъ вечера; они были рады повидаться съ товарищемъ ихъ дтскихъ игръ — Луизой, которая, подобно имъ, сіяла молодостью, мужествомъ и врой. Ихъ бесды прерывались веселымъ смхомъ, и это веселье оживляло грустное и пустынное жилище Марка. Онъ черпалъ силу, любуясь этою жизнерадостною молодостью, и просилъ Жозефа приводить съ собою сестру Сару отъ Лемановъ, куда тотъ всегда заходилъ; Маркъ приглашалъ также и мать Себастіана, которая охотно приходила полюбоваться на сына. Марку хотлось собрать вокругъ себя всхъ честныхъ людей, силы которыхъ должны были сослужить хорошую службу въ будущемъ. Эти сердечныя встрчи воскрешали прежнія симпатіи, придавая имъ новый, серьезный и нжный оттнокъ; Себастіанъ интересовался Сарой, а Жозефъ — Луизой, а Маркъ смотрлъ на нихъ, улыбаясь, съ надеждой на лучшее будущее, когда побда останется за этимъ поколніемъ молодежи, и радовался расцвту истинной любви, благотворной силы, созидаемой самой природой.
Посл необъяснимой и мучительной проволочки кассаціоннаго суда, когда надежда на пересмотръ дла Симона постепенно угасала, Маркъ и Давидъ въ одинъ прекрасный день получили письмо отъ Дельбо, въ которомъ онъ просилъ ихъ придти къ нему, чтобы услышать важную новость. Они сейчасъ же отправились къ адвокату. Важная новость, которая должна была поразить весь Бомонъ, какъ ударъ грома, заключалась въ томъ, что Жакенъ, архитекторъ и старшина присяжныхъ, осудившихъ Симона, ршился наконецъ облегчить свою совсть. Это былъ очень религіозный человкъ, чрезвычайно честный и совстливый; имъ постепенно овладвалъ страхъ передъ тою карою въ будущей жизни, которая ожидаетъ его, если онъ не сознается въ томъ поступк, который угнеталъ его чувство справедливости. Говорили, что его духовникъ, не смя высказать свое мнніе, посовтовалъ ему обратиться къ отцу Крабо; если архитекторъ до сихъ поръ, въ продолженіе нсколькихъ мсяцевъ, хранилъ молчаніе, то это произошло отъ сильнаго вліянія отца-іезуита, который отговаривалъ его, во имя интересовъ церкви, высказать всю правду, которая тяготила душу Жакена. Но онъ все-таки въ конц концовъ ршилъ сознаться въ своей вин, боясь гнва Христа, пришедшаго на землю, чтобы возвстить истину и справедливость. Тайна, угнетавшая его душу, заключалась въ томъ, что предсдатель суда Граньонъ сообщилъ присяжнымъ въ послднюю минуту, предъ ихъ окончательнымъ ршеніемъ о виновности Симона, важный документъ, о которомъ не знали ни защита, ни подсудимый. Призванный въ совщательную комнату для разъясненія присяжнымъ о примненіи статей закона, предсдатель суда показалъ имъ письмо, полученное имъ посл окончанія судебныхъ преній; внизу письма находилась подпись, тождественная съ подписью на злополучной прописи. На этотъ документъ и ссылался отецъ Филибенъ въ своемъ показаніи, когда онъ воскликнулъ, что видлъ собственными глазами доказательства виновности Симона, но тутъ же заявилъ, что не можетъ объяснить свое показаніе, такъ какъ связанъ тайною исповдальни. Теперь было доказано, что хотя письмо и было написано рукою Симона, но приписка и подпись были поддланы самымъ безсовстнымъ образомъ и настолько грубо, что въ эту поддлку могъ поврить разв только неопытный ребенокъ.
Давидъ и Маркъ застали Дельбо въ самомъ радужномъ настроеніи духа.
— Ну что же, разв я вамъ не говорилъ! Теперь у насъ есть доказательства противозаконнаго дйствія предсдателя суда. Жакенъ только что написалъ предсдателю кассаціоннаго суда, сообщая ему всю правду, которую готовъ подтвердить лично на суд… Я зналъ, что это письмо Симона пришито къ длу, потому что Граньонъ не осмлился его уничтожить. Но сколько труда стоило добыть его и произвести экспертизу почерка. Я догадывался о подлог и не сомнвался, что въ этомъ дл замшанъ отецъ Филибенъ… Этотъ человкъ, такой придурковатый съ виду, теперь становится настоящимъ геніемъ коварства и наглости. Онъ не только оторвалъ уголокъ прописи, но и поддлалъ письмо Симона, подсунувъ его предсдателю въ ту самую минуту, когда ршался вопросъ о приговор несчастнаго. Этотъ подлогъ — несомннно дло его рукъ.
Давидъ все еще не смлъ врить въ столь благопріятный поворотъ дла.
— Уврены ли вы въ томъ, — спросилъ онъ, — что этотъ Жакенъ, находящійся во власти клерикаловъ, до конца выдержитъ свою роль?
