— Дорогая Женевьева, мн ужасно тяжело покинуть тебя въ такомъ печальномъ положеніи… Не пытайся отрицать, что ты несчастна… я слышала твои рыданія среди ночной тишины, тамъ, въ твоей комнат наверху, когда и я томилась безсонницей. Я отлично понимаю, какую мучительную борьбу ты переживаешь… Ты страдала здсь нсколько лтъ подрядъ, и у меня не хватило мужества придти къ теб на помощь.
Невольныя слезы брызнули изъ глазъ Женевьевы: воспоминанія о пережитыхъ страданіяхъ въ такую трогательную минуту лишили ее всякаго самообладанія.
— Дорогая мама, не печалься обо мн. У меня одно горе — боязнь лишиться тебя.
— Нтъ, нтъ, дочь моя, мы вс должны отойти въ вчность, когда настанетъ часъ, съ радостью или съ отчаяніемъ, смотря по тому, какъ мы прожили свою жизнь. Но пусть т, кто останется на земл, не упорствуютъ, создавая себ добровольныя мученія, а пользуются тмъ счастьемъ, которое для нихъ еще доступно.
Сложивъ руки и поднявъ глаза, она проговорила какъ бы въ молитвенномъ экстаз:
— О дочь моя, умоляю тебя, не оставайся ни одного дня больше въ этомъ дом! Спши, возьми своихъ дтей и возвращайся къ мужу.
Женевьева не успла ей отвтить, какъ передъ нею появилась большая черная тнь: госпожа Дюпаркъ неслышно вошла въ комнату. Постоянно блуждая по дому, старуха тревожилась всякій разъ, когда теряла изъ виду Женевьеву и ея дочь, вчно терзаясь грознымъ призракомъ грха. Если он прятались — значитъ он злоумышляли что-нибудь дурное. Она въ особенности не любила, если Женевьева и Луиза оставались съ глазу на глазъ съ госпожою Бертеро, боясь, что он услышатъ отъ нея что-нибудь нежелательное, пагубное для ихъ душевнаго благополучія. Поэтому она, крадучись, подошла къ двери и прислушалась къ тому, что здсь говорилось; нкоторыя выраженія возбудили ея подозрительность, и она осторожно открыла двери, чтобы захватить дочь и внучку на мст преступленія.
— Что ты сказала, дочь моя? — спросила старуха своимъ рзкимъ голосомъ, дрожавшимъ отъ сдержаннаго гнва.
Такое неожиданное вмшательство потрясло больную, и она еще боле поблднла, между тмъ какъ Женевьева и Луиза вскочили со своихъ мстъ, въ страх передъ тмъ, что должно было случиться.
— Что ты сказала, дочь моя? Ты забыла, что Богъ слышитъ твои слова.
Госпожа Бертеро откинулась на подушки, закрывъ глаза, точно собираясь съ силами. Она надялась объясниться съ Женевьевой, не вступая въ споръ со старухой, которая внушала ей невольный ужасъ. Она всю жизнь уклонялась отъ борьбы съ нею, чувствуя, что побда не останется на ея сторон. Но ей оставалось такъ мало жить, что земной страхъ потерялъ надъ нею свою власть; она должна была исполнить свой послдній долгъ и, открывъ глаза, ршилась повторить свою просьбу въ присутствіи грозной старухи.
— Пусть Богъ услышитъ меня! Я исполняю лишь свой долгъ, призывая дочь вернуться въ домъ мужа вмст со своими дтьми; это необходимо для ея здоровья и счастья; она найдетъ и то, и другое у домашняго очага, который она такъ легкомысленно бросила.
