Маркъ поцловалъ молодыхъ женщинъ и поспшилъ на желзную дорогу, чтобы захватить шестичасовой поздъ. Но онъ едва его не пропустилъ, благодаря странной встрч, которая его нсколько задержала. На углу Большой улицы онъ замтилъ, за группой деревьевъ, дв мужскихъ фигуры, которыя оживленно о чемъ-то бесдовали. Одинъ изъ этихъ господъ поразилъ Марка своимъ блднымъ, — продолговатымъ лицомъ съ блдными, хитрыми глазами. Гд-то онъ видлъ это лицо, глупое и преступное. Внезапно ему пришла въ голову мысль: это никто иной, какъ Полидоръ, племянникъ Пелажи. Онъ не видлъ его лтъ двадцать, но зналъ, что его прогнали изъ монастыря въ Бомон, и теперь онъ скитался по разнымъ вертепамъ, среди подонковъ общества. Полидоръ, вроятно, тоже узналъ Марка, потому что сейчасъ же удалился вмст съ товарищемъ; взглянувъ на послдняго, Маркъ вздрогнулъ отъ неожиданности: одтый въ потертое пальто, съ лицомъ хищной птицы, — въ немъ не трудно было признать брата Горгія. Маркъ сейчасъ же вспомнилъ о словахъ Дельбо, который говорилъ ему, что встртилъ человка, напомнившаго ему брата Горгія, — и пошелъ слдомъ за этими двумя личностями, но он очень быстро скрылись въ боковой улиц. Напрасно Маркъ смотрлъ во вс стороны. Полидоръ и его спутникъ исчезли въ одномъ изъ довольно подозрительныхъ домовъ пустыннаго переулка. У Марка невольно явилось сомнніе, Горгій ли это былъ, или нтъ. Онъ не могъ утверждать наврное, что узналъ его; ему казалось, что передъ нимъ мелькнулъ лишь зловщій призракъ этого человка,
Въ Жонвил Маркъ теперь торжествовалъ. Тамъ, какъ и повсюду, происходила медленная, но врная побда истины, просвтительная побда знанія надъ невжествомъ и суевріемъ. Въ продолженіе нсколькихъ лтъ было уничтожено пагубное вліяніе прежняго учителя Жофра, который сознательно подчинился клерикаламъ и отдалъ власть въ руки аббата Коньяса. По мр того, какъ изъ школы Марка выходили дйствительно просвщенные и здравомыслящіе люди, нравственный и умственный уровень страны повысился, и народонаселеніе освободилось отъ прежнихъ оковъ лжи и лицемрія; вмст съ умственнымъ подъемомъ, съ развитіемъ братскихъ чувствъ и стремленія къ солидарности, повысился и матеріальный достатокъ жителей: извстно, что культура и счастье страны зависятъ исключительно отъ ея умственнаго уровня и гражданской доблести. Довольство и благополучіе снова вступили въ чистые и опрятные домики обитателей Жонвиля; поля покрылись обильной жатвой, благодаря усовершенствованнымъ методамъ обработки, и вся страна радовала глазъ, залитая горячими лучами лтняго солнца. Весь этотъ счастливый уголокъ шелъ по пути мирнаго прогресса, столь давно желаннаго, столь необходимаго для счастья каждаго народа.
Мартино, мэръ Жонвиля, вполн подчинился Марку и дйствовалъ съ нимъ заодно, во глав муниципальнаго управленія. Цлый рядъ фактовъ вызвалъ и ускорилъ это доброе соглашеніе, этотъ союзъ школьнаго учителя съ сельскими властями, который помогалъ всякому благому начинанію. Аббатъ Коньясъ, возмущенный тмъ, что власть ускользала изъ его рукъ, позволилъ себ цлый рядъ поступковъ, благодаря которымъ даже женщины отвернулись отъ него. Онъ оскорблялъ ихъ въ церкви и на улиц и даже не сдержался относительно госпожи Мартино, жены мэра, что вызвало противъ него оффиціальную жалобу.
Между тмъ Маркъ работалъ надъ осуществленіемъ одной мысли, которая уже давно зародилась у него въ голов. На основаніи вновь вышедшихъ законовъ, мастерская Добраго Пастыря, гд сотни женщинъ изнывали надъ неблагодарной работой, должна была закрыться, и это было большимъ счастьемъ для всего округа; одна изъ язвъ клерикализма была уничтожена. Маркъ посовтовалъ общин купить на торгахъ все обширное помщеніе мастерскихъ. У него былъ проектъ устроить въ этомъ зданіи, постепенно, по мр накопленія средствъ, большія залы для игръ, библіотеку, музей и даровую баню, — словомъ, цлый народный домъ, гд окрестные жители могли найти и развлеченіе, и полезное времяпровожденіе. Первымъ былъ открытъ большой залъ для игръ, и это открытіе послужило поводомъ къ большому народному празднику.
