— Какъ, лишиться васъ, въ такое время, когда вы нужны болѣе, чѣмъ когда-либо?! Вы даете свѣтскимъ школамъ цѣлый легіонъ убѣжденныхъ учителей, проникнутыхъ истинными, просвѣщенными идеалами добра и правды. Вы сами говорили, что вопросъ о школахъ — это вопросъ жизни и смерти; всюду, во всѣ захолустные уголки, вы посылали піонеровъ, которые разносили полученные здѣсь, у васъ, твердые принципы: они спасали Францію отъ суевѣрной лжи, распространяя свѣтъ научныхъ истинъ, освобождая приниженное стадо, облегчая страданія угнетенныхъ и несчастныхъ. Завтра Франція будетъ такою, какою ее создадутъ учителя. Неужели вы уйдете, когда ваше дѣло еще не окончено, когда его почти что приходится начинать сначала? Нѣтъ, нѣтъ, это невозможно! Де-Баразеръ въ сущности на нашей сторонѣ, и хотя онъ и не высказывается открыто, но никогда не рѣшится на такой поступокъ.
Сальванъ печально улыбнулся.
— Во-первыхъ, нѣтъ незамѣнимыхъ людей: я могу исчезнуть, — вмѣсто меня явятся другіе, которые продолжатъ начатое дѣло. Морезенъ можетъ занять мое мѣсто, — я увѣренъ, что ему не удастся сдѣлать много зла, потому что онъ не сумѣетъ создать что-нибудь свое, а принужденъ будетъ слѣдовать по намѣченному мною пути. Видите ли, есть такія дѣла, которыя, разъ они начаты, должны идти впередъ, повинуясь закону человѣческой эволюціи, независимо отъ личностей… А затѣмъ — вы плохо знаете Де-Баразера. Мы не идемъ въ счетъ при его тонкихъ политическихъ разсчетахъ. Онъ съ нами, — это правда, — и остался бы на нашей сторонѣ, еслибы онъ побѣдилъ. Но въ настоящее время наше пораженіе для него очень непріятно. У него одно желаніе — спасти дѣло, спасти обязательное свѣтское преподаваніе, которое онъ создалъ въ тѣ отдаленныя времена, когда наша республика переживала героическій періодъ въ ожиданіи наступленія торжества разума. А такъ какъ настоящая, хотя и кратковременная, побѣда клерикализма угрожаетъ разрушить его излюбленное дѣло, то онъ подчинится необходимости отдать насъ въ жертву, выжидая то время, когда снова сдѣлается хозяиномъ положенія. Таковъ человѣкъ, и не въ нашей власти его измѣнить.
Онъ объяснилъ Марку все, что тяготило его, указалъ на тѣ вліянія, которыя руководили дѣлами. Ректоръ Форбъ, погруженный въ свои отвлеченныя занятія и желавшій сохранить со всѣми миръ, рѣшительно потребовалъ отъ него исполнить желаніе депутатовъ, чтобы не имѣть непріятностей со своимъ министерствомъ. Депутаты, во главѣ которыхъ стоялъ Гекторъ де-Сангльбефъ, дѣлали одну попытку за другой, чтобы добиться удаленія всѣхъ болѣе вліятельныхъ симонистовъ, которые занимали какъ правительственныя мѣста, такъ и учительскія должности; республиканскіе депутаты, и даже самый радикальный изъ нихъ — Лемарруа, не выказывали никакого протеста, боясь раздражить своихъ избирателей и лишиться голосовъ. Профессора и наставники слѣдовали теперь примѣру профессора Депеннилье и ходили къ обѣднѣ въ сопровожденіи женъ и дочерей. Въ лицеѣ религіозные обряды сдѣлались обязательными, и всякій, кто отъ нихъ уклонялся, получалъ дурную отмѣтку и всячески преслѣдовался, пока не оставлялъ заведенія. И здѣсь сказывалась тяжелая рука отца Крабо, который хотѣлъ властвовать всюду, какъ властвовалъ въ Вальмарійской коллегіи. Наглость клерикаловъ выказалась въ томъ, что они опредѣлили въ лицей нѣсколько профессоровъ-іезуитовъ, между тѣмъ какъ прежде они являлись лишь какъ духовные руководители.
— Вы сами видите, — закончилъ Сальванъ, — что послѣ осужденія Симона они являются хозяевами страны и пользуются для своего успѣха всеобщею подлостью и невѣжествомъ. Мы должны быть готовы къ тому, что насъ сметутъ съ лица земли въ угоду ихъ креатурамъ… Ходятъ уже слухи о томъ, чтобы отдать лучшую школу, въ Бомонѣ, мадемуазель Рузеръ. Жофръ, учитель въ Жонвилѣ, требуетъ повышенія за свои услуги и грозитъ направить свое вліяніе противъ аббата Коньяса, если ему въ этомъ откажутъ; его, кажется, прочатъ сюда. Дутрекенъ, бывшій республиканецъ, а теперь перешедшій на сторону церкви, выхлопоталъ двѣ школы для своихъ сыновей, отчаянныхъ націоналистовъ и ярыхъ антисимонистовъ. Такимъ образомъ мы очутимся среди полнаго торжества реакціи; положеніе крайне обострится — и кризисъ неминуемъ; я надѣюсь на то, что страна не перенесетъ такой громадной доли яда и выплюнетъ его обратно. Моя отставка рѣшена, — въ этомъ вы можете не сомнѣваться; я вы, мой другъ, полетите вмѣстѣ со мною.
Маркъ взглянулъ на него и улыбнулся; онъ понялъ теперь, зачѣмъ его вызвалъ Сальванъ.
— Итакъ, я обреченъ?
