Отставка аббата Кандьё послужила для капуциновъ благопріятнымъ случаемъ, чтобы съ полною торжественностью отпраздновать свою побѣду и бѣгство послѣдняго противника. Благодаря удачнымъ проискамъ, епископъ назначилъ на мѣсто Кандьё молодого аббата, карьериста, креатуру отца Крабо, и вотъ было рѣшено, при его содѣйствіи, устроить торжественную процессію изъ часовни Капуциновъ въ Сенъ-Мартенскую церковь и перенести туда великолѣпную статую Антонія Падуанскаго, красную съ позолотой, и водворить ее тамъ съ подобающей церемоніей. Такое церковное празднество должно было олицетворить собою окончательную побѣду, апоѳозъ клерикальнаго торжества; конгрегаціи монаховъ овладѣвали такимъ образомъ и приходскою церковью, насаждали и тамъ свою власть и свой культъ низменнаго суевѣрія, готоваго закабалить глупое и невѣжественное людское стадо. Въ чудный теплый сентябрьскій день эта процессія дѣйствительно была устроена съ необыкновеннымъ великолѣпіемъ; въ ней участвовало все окружное духовенство, и народъ толпами сбѣжался изъ окрестныхъ деревень. Часовня Капуциновъ находилась совершенно поблизости Сенъ-Мартенской церкви, такъ что процессіи негдѣ было развернуться, поэтому было рѣшено обойти весь городъ, по площади Республики и главнымъ улицамъ городка. За статуей шествовалъ мэръ Филисъ, окруженный клерикальнымъ большинствомъ членовъ муниципальнаго совѣта; за ними — дѣти изъ школы братьевъ, которыя были собраны, несмотря на каникулы, съ зажженными свѣчами въ рукахъ; за ними — дѣвочки изъ Маріинской общины, монахи и монахини изъ всѣхъ монастырей Бомона. Недоставало только епископа Бержеро, но онъ извинился, сказавъ, что не можетъ прибыть по нездоровью. Никогда еще Мальбуа не былъ охваченъ такою религіозною горячкой. люди становились на колѣни на тротуарахъ; многіе плакали; съ тремя молодыми дѣвушками сдѣлались нервные припадки, и онѣ были отнесены въ аптеку. Вечерняя служба въ Сенъ-Мартенской церкви поражала своимъ благолѣпіемъ. Никто не сомнѣвался въ томъ, что грѣхъ Мальбуа былъ наконецъ искупленъ, и что эта торжественная церемонія смыла самое воспоминаніе о негодномъ евреѣ Симонѣ.
Въ этотъ самый день Сальванъ посѣтилъ Мальбуа, чтобы повидаться съ госпожою Бертеро, здоровье которой внушало серьезныя опасенія. Выйдя на площадь Капуциновъ, онъ встрѣтилъ Марка, который возвращался отъ Лемановъ и задержался благодаря безконечной процессіи. Маркъ и Сальванъ должны были простоять еще довольно продолжительное время, обмѣнявшись молчаливымъ рукопожатіемъ, пока, наконецъ, послѣдній монахъ не прошелъ и вся процессія не скрылась изъ виду.
— Я собирался пройти къ вамъ, — сказалъ Сальванъ, — и радъ, что встрѣтилъ васъ.
— Такъ, значитъ, моя отставка подписана? — воскликнулъ Маркъ, полагая, что его другъ хотѣлъ сообщить ему самъ объ этомъ.
— Нѣтъ, нѣтъ, мой другъ, — Де-Баразеръ еще не изрекъ своего рѣшенія. Онъ подготовляетъ что-то, но пока молчитъ. Будьте, однако, увѣрены, что наша отставка неминуема… Нѣтъ, — добавилъ онъ печально, — я узналъ о болѣзни госпожи Бертеро и пришелъ, чтобы предупредить васъ. Конецъ ея близокъ.
— Луиза мнѣ сообщила объ этомъ вчера вечеромъ, — сказалъ Маркъ. — Я бы охотно навѣстилъ ее, но госпожа Дюпаркъ запретила мнѣ переступать порогъ ея дома, а сама госпожа Бертеро боится поднять скандалъ, вызвавъ меня къ себѣ! Ахъ, мой другъ! Эти ханжи дѣйствительно не знаютъ состраданія!
Они прошли нѣсколько шаговъ молча.
— Да, госпожа Дюпаркъ — непреклонный сторожъ; она и меня не хотѣла пропустить, а затѣмъ прослѣдовала за мной въ комнату дочери и внимательно прислушивалась къ тому, что мы говорили… Мнѣ кажется, что она, несмотря на свою кажущуюся силу, находится подъ страхомъ потерять все со смертью дочери.
— Почему вы это думаете?
— Это трудно объяснить. Но я предчувствую, что ей грозитъ полное одиночество. Смерть отнимаетъ у нея дочь, а Женевьева и Луиза могутъ легко уклониться отъ ея деспотическаго гнета.
Маркъ остановился и бросилъ на него проницательный взглядъ.
— Вы замѣтили что-нибудь особенное?
— Да, я не хотѣлъ вамъ говорить объ этомъ, чтобы не возбудить въ васъ напрасныхъ надеждъ… Разговоръ зашелъ объ этой процессіи, которая только что прослѣдовала мимо насъ. Кажется, что ваша жена рѣшительно отказалась на ней присутствовать; поэтому и госпожа Дюпаркъ осталась дома, хотя ей, безъ сомнѣнія, хотѣлось фигурировать въ первыхъ рядахъ благочестивыхъ дамъ города. Злоба такъ и кипѣла въ ней, и взгляды ея пронизывали меня, какъ остріе шпаги.
Маркъ слушалъ своего друга со страстнымъ любопытствомъ.
— Женевьева отказалась участвовать въ процессіи. Она поняла наконецъ всю низость подобнаго идолопоклонства; къ ней вернулся прежній свѣтлый разумъ…
— Я увѣренъ въ этомъ, — продолжалъ Сальванъ. — Ее возмутили, главнымъ образомъ, эти облигаціи, выпущенныя въ разсчетѣ на райское блаженство. Что вы скажете, мой другъ, объ этой ловкой выдумкѣ клерикаловъ? По-моему, трудно придумать что-нибудь болѣе наглое и безстыдное!
