Успѣхъ этой финансовой комбинація былъ громадный. Милліоны облигацій разошлись въ нѣсколько мѣсяцевъ. Неимущія ханжи покупали билеты въ складчину и потомъ раздѣляли между собою купоны. Всѣ легковѣрныя и страждующія души отдавали свои деньги на эту странную лотерею, главный выигрышъ которой была столь желанная надежда на спокойную и радостную жизнь на томъ свѣтѣ. Вскорѣ распространился слухъ, что монсеньеръ Бержеро запретилъ такую недостойную спекуляцію, возмущавшую многихъ искреннихъ и благоразумныхъ католиковъ. Но пораженіе симонистовъ поставило его въ очень невыгодное отношеніе ко всему духовенству, которое упрекало его въ негласной поддержкѣ ихъ врага; поэтому онъ не посмѣлъ выступить противъ нихъ съ обличеніемъ, и ему оставалось лишь молиться Богу и просить Его о снисхожденіи къ его слабости; если онъ не изгонялъ торгашей изъ храма, то ради того, чтобы спасти самый храмъ, который легко могъ быть покинутъ лишенными вѣры людьми. Но кюрэ Сенъ-Мартенской церкви, аббатъ Кандьё, былъ слишкомъ возмущенъ такой продѣлкой монаховъ; вторичное осужденіе Симона было для него мучительнымъ ударомъ, и онъ въ ужасѣ слѣдилъ за тѣмъ, какъ ловко воспользовались клерикалы такою вопіющею несправедливостью. Съ самаго дня преступленія аббатъ Кандьё былъ увѣренъ въ невинности Симона, и ему было невыносимо видѣть, какъ священники и всѣ вѣрующіе христіане съ остервенѣніемъ добивались осужденія несчастнаго страдальца; аббатъ Кандьё мечталъ о созданіи независимой церкви для Франціи, основанной на болѣе широкихъ демократическихъ принципахъ, и теперь убѣдился вполнѣ въ невозможности осуществить свою мечту. Кромѣ того, капуцины своими происками отвлекали отъ его церкви всѣхъ вѣрующихъ, и его приходъ совершенно обнищалъ. Пожертвованія, требы — все направлялось къ часовнѣ Капуциновъ, къ стопамъ св. Антонія. Самъ аббатъ Кандьё велъ очень скромную жизнь и не боялся лишеній, но онъ страдалъ за своихъ бѣдныхъ, которыхъ не могъ поддерживать. Выпускъ облигацій съ расплатою за нихъ въ раю окончательно возмутилъ этого честнаго человѣка; такая чудовищная, недостойная ловушка лишила его всякаго христіанскаго смиренія. Онъ, публично, съ каѳедры, выказалъ свое негодованіе противъ такой безстыдной эксплуатаціи и, какъ вѣрный пастырь церкви, оплакивалъ ея паденіе. Что станется съ великимъ христіанствомъ, обновившимъ міръ, если недостойные слуги ея унизятъ и опозорятъ ее, свергнутъ съ той идеальной высоты, на которой она была утверждена вѣками? Аббатъ направился къ своему другу и начальнику, епископу Бержеро. Сознавая, что этотъ достойный старецъ настолько пострадалъ въ борьбѣ, что уже неспособенъ на серьезное сопротивленіе, и чувствуя свое собственное безсиліе, аббатъ Кандьё рѣшилъ подать въ отставку, оставить свой приходъ и церковь, не желая долѣе служить ея новому культу самаго низменнаго суевѣрія; онъ поселился въ небольшомъ домикѣ на самой окраинѣ города и жилъ доходами съ весьма скудной ренты.
