– Ну и дурак! Надо было с короля ходить.
Надо! Надо! Как бы знать! И опять проигрыш, уже третий раз подряд. И все сначала. Опять эта дама пик! Кошмар. Он играл уже, не думая. И опять проигрыш. Надо было заканчивать. «Все, последний раз», – давал от себе слово. Слово он умел держать. Начало было неплохим. Потом сдали нервы, взять даму пик, черви не удалось: шестерка червей ушла с королем крестей. Больше он не рисковал, играл осторожно, но все равно набирал очки. В итоге проиграл. Опять играть не было ни сил, ни желания, к тому же он дал себе слово, что эта игра последняя. «Проиграл, проиграл», – звучало в ушах. Что он мог сделать? Не шла карта. Бывает такое. И ничего изменить нельзя. Конечно, можно было еще играть, до победного конца. Только будет ли он, этот победный конец?
Он выключил компьютер, встал. Дождь кончился. Все небо затянуло, ни островка синевы. Одна надежда на ветер, что разгонит облака. Два дня уже мочило, сколько можно. Он стал одеваться, машинально натягивал свитер: за сигаретами можно было не ходить, сигареты были, можно было завтра сходить, но не в сигаретах было дело, он просто хотел пройтись, расслабиться, прийти в себя после неудачной игры в карты. Он всегда, когда мысли путались, было не по себе, выбирался на люди, терялся в толпе. Было воскресенье. Четвертый час. В магазинах свободно, без очереди: кому надо, все уже до обеда купили, раскупили. Сигареты – товар не дефицитный. Он пошел мимо детского сада, «Хозтоваров»… Так оно быстрее. Он никуда не торопился, ходил так – быстро. Погода похоже налаживалась – не без ветра, конечно. Какая-то женщина в красной кофте еще продавала картошку, обычно после обеда никого уже у гастронома не было.
Летом еще магазин закрыт – женщины уже стоят: у кого морковь, у кого соления – продают. Все со своего огорода. Некая Зинаида, пенсионерка, своего огорода не было – так она покупала морковь в магазине и продавала как свою. Женщина одинокая, на рынке – в компании, с народом.
Он дернул дверь гастронома – закрыто. Странно. Среди дня – и никакого объявления. Он пошел в «Продукты», за углом. Тоже закрыто. Как сговорились. Наверное, света нет. Он вернулся к гастроному. Охранник у двери курил. Он не выдержал, подошел, спросил: так и есть, электроэнергии нет. Свет могли дать в любую минуту. Заурчало в животе, появились рези. Не к добру. Он не стал ждать электроэнергии, закурил и пошел домой. Начались позывы к опорожнению желудка. Надо бы обследоваться, он все не шел в больницу, тянул. Но лучше не становилось. И вот уж год как он мучился. Позывы к опорожнению желудка участились. Он не мог уже терпеть. Еще кажется шаг – и все… Он что было силы сжал ягодицы. Полегчало. Он опять пошел, скоро встал… До дома еще минут 15. Ни туалета, ни кустика поблизости. Он все равно бы не успел, поздно… Случилось то, что должно было случиться. Штаны пристали к ногам, точно на клею, не оторвать. Запахло. Строго через пять минут – очередной позыв. Не мог же он на глазах у прохожих снять штаны… Ну ладно бы там по маленькому сходить, а то – по большому. Вот было бы разговоров. Дождь перестал. Лучше бы дождь шел – не так многолюдно. Он уже подходил к дому, когда опять приспичило. Тут еще сосед из 19-й квартиры, Кротов, приехал на машине. Он рванулся к двери, сосед уже тоже подходил. Он первым забежал в подъезд… Второй, третий этаж. Он даже дверь в квартиру не закрыл, скорее в туалет. Кротов, второй этаж, звонил. Щелкнул замок – и стало тихо. Что он знал о Кротове? Почти ничего: из управленцев. Всегда в чистом. Холеное лицо. Высокого о себе мнения. Здоровался через раз, а то и совсем не здоровался. Было двое детей. Сын – взрослый. Дочь оканчивала школу, играла на пианино, на улице даже было слышно. Был еще один из 38-й квартиры такой же важный. Предприниматель. Был у него магазин женского платья. В окне – манекен, пышноволосая блондинка. Продавец, кто еще, каждые два дня меняла на ней нижнее белье – лифчик, трусики, стрингов не было. Занятно все это было.
Сколько можно сидеть, надо вставать. Он пошел в ванную – горячей воды не было, опять какая-то авария. Черт! Не надо было ходить за сигаретами. Были же сигареты. Потом можно было сходить. Кто знал, что все оно так получится. Как не знал! Все знал! И вот результат. Доволен? Сосед плохой… Ты на себя сначала посмотри! Чем ты лучше? Да ничем! Придурок! Он закурил. Мысли путались. Он никак не мог сосредоточиться: все разом навалилось – сигареты, позывы, горячая вода… Он все понимал: трудности – временное явление. Завтра все будет по-другому, лучше. Это завтра. Сегодня – никакого просвета. Голова из чугуна. Непросто все было. Никакой ясности. Тупик! Все тлен! Он не мог больше так. Что остается? Напиться! Надо в магазин идти за спиртным. Можно взять книгу , почитать. Найти занятие по душе. Сходить куда-нибудь. А то сладкое хорошо помогает при стрессе.
Опять пошел дождь.
Старый
