Оксанка взяла ручку и стала мелко писать, как взрослая, ничего понять было нельзя, каракули какие-то. Тогда он хотел почитать, Оксана взяла книжку и сама стала читать по картинке.
– Мама пришла домой. Мальчик обрадовался, поднял руки: «Здравствуй, мама. Я так тебя ждал. Соскучился. Тебя так долго не было». – «Я тоже по тебе, сыночек, соскучилась». «Мама, а ты что принесла?» – «Я тебе принесла пирожное». – «С кремом?» – «Твое любимое». – Оксанка закрыла книгу. – Спать!
Началось. Он инстинктивно, как-то само собой получилось, лег на диван. Оксанка зачем-то пошла на кухню, как бы вышла по делам. Он захрапел, тоже как-то само собой получилось. Оксанка прибежала.
– Спать!
Он и так спал – храпел. Он перестал храпеть. Только Оксанка ушла на кухню, он опять захрапел.
– Соску ему надо, – нашлась дочь, безмолвно наблюдавшая за происходящим
– На улице, мама, соска валялась. Спать! – сердилась Оксанка.
Он затих. Оксанка постояла некоторое время у кровати и ушла на кухню. Он захрапел уже на всю квартиру, так сильно он еще не храпел. Оксанка прибежала:
– Спать! – в сердцах или как – кулачком по голове.
– Нельзя! – прозвучала с кресла команда.
Он не знал, что и делать: заплакать понарошку – а приложилась Оксанка хорошо, рука тяжелая – или объяснить, что так нехорошо делать. Он еще хотел поиграть в коровки: му-му… Он тоже наказывал дочь, не отпускал на улицу, закрывал в туалете, но чтобы бить – нет.
Спасибо, что позвонил
Он никому не одалживал денег, потому что их у него никогда не было, супруга все выгребала из кармана; не дарил дорогих подарков на юбилей, потому что не знал, что подарить, да и опять же денег не было… Он просто звонил, звонил родным, близким, знакомым, поздравлял с днем рождения, с Новым годом , справлялся о здоровье. Когда был выпивши, он любил позвонить, поделиться своим неплохим настроением, чтобы и другим было хорошо, неважно – родные, знакомые. Тут как-то позвонил он племяннице, одинокая женщина, спросил, как жизнь.
– Спасибо, что позвонил. – поблагодарила племянница.
«Я чуть не упал со стула, – рассказывал он мне потом. – «Спасибо, что позвонил… »
Иногда он звонил не по одному разу, был назойлив. Племянница просила больше не звонить. Раз позвонил он ей далеко за полночь. «Я ему тоже устрою, не дам спать», – пригрозила племянница. Не знаю, звонила она не звонила. Может и звонила, а может и нет. «Я чуть не упал со стула… »
Сон
Он ложился всегда в одно и то же время, в десять тридцать. Случалось, конечно, и в одиннадцать, двенадцать ложился, но это было исключением. Он любил порядок. С порядком и времени больше. А время – это жизнь.
Было девять часов вечера. День прошел. День как день, ничего особенного. Встал он в семь часов. Позавтракал, потом съездил на дачу, сходил в магазин, посмотрел телевизор, работа по дому… Человек он уже был немолодой, 46 лет. Это много – и не очень. Он уже поужинал и сидел у себя в комнате за письменным столом, читал Мамина-Сибиряка. Горела настольная лампа. Он всегда перед сном читал. За книгой он отдыхал от дневной суеты, и сон был лучше. Он почти сразу засыпал, коснувшись головой подушки. Читал он больше рассказы. Любил Чехова. Все, что им было прочитано, а читал он много, никогда не перечитывал: прочитал так прочитал, зачем возвращаться, перечитывать. Жизнь – движение вперед, как стрела, выпущенная из лука.
Дома он был один. Жена лежала в больнице с сердцем. Добрая женщина, один недостаток – поворчать любила. У каждого человека свои недостатки. Он тоже их имел: был вспыльчив. Самоед. Он сидел за столом, обхватив голову руками, закрыв глаза, отдыхал от чтения. Тихо, почти неслышно, переключался на кухне холодильник ;отсчитывали время большие настенные кварцевые часы в зале; на улице просигналила машина… Жизнь не замирала ни на минуту.
Не читалось. Спать еще рано, хотя можно было и лечь. Он мысленно уже прощался с настоящей жизнью. Была еще одна жизнь – сон. Во сне все было как в настоящей жизни, те же проблемы, крайности, только после пробуждения все стиралось, оказывалось, что ничего и не было. Это было очень даже удобно. Он не раз во сне попадал в истории, нарушал закон, все сходило с рук. Он ни за что не отвечал. Оно и понятно – во сне. Во сне все могло быть. Раза два, а может больше, он во сне отдыхал на Канарах. Наяву он, конечно, не мог себе этого позволить. Путевка дорогая.
Он встал, вышел из-за стола, подошел к окну. В доме напротив в окнах горел свет. «Это хорошо, что уже вечер, – подумал он. – Скоро спать. Устал». Во сне он часто куда-то все ездил. То были командировки, не командировки… Он подолгу блуждал в чужом городе, все не мог найти выхода, переживал – и в страхе просыпался. Случалось, он летал во сне, парил высоко в облаках, точно птица.
