Видел он и сексуальные сны, проводил время в свое удовольствие с молодыми женщинами. Такое могло быть только во сне. Человек он уже был немолодой и в настоящей жизни никакого интереса не представлял для девиц. Конечно, всякое бывает, и молодые живут со стариками. Раза три, а может больше, он видел цветные сны, как по телевизору. Что сегодня приснится? Этого он, конечно, не знал и не мог знать. Это была тайна за семью печатями. Он никак не мог забыть один сон, хотя прошла уже неделя, как он видел его. Это было на дороге. Шли ремонтные работы. Большая, громоздкая машина со страшным грохотом, лязгом ровняла дорогу. Он проходил мимо. Был не один, шли мать с соседкой. Мать уже два года как умерла. Он подошел к машине. Ничего подобного он не видел. Эта большая страшная машина наехала на соседку. Он быстро подхватил мать на руки и отбежал в сторону от страшного места. Он стал искать соседку, подошел опять к машине. На всякий случай заглянул в бак, стоящий на дороге. Бак был заполнен какой-то мутной, вонючей жидкостью. Если соседка попала под машину, то должна быть кровь. Но следов крови не было. И он проснулся, долго не мог прийти в себя от увиденного. Жалко было соседку.
Случалось, что ничего не снилось, и тогда он не жил: нет, он жил – дышал, ворочался в кровати, вздыхал, но ничего не делал – не думал , не переживал, а раз ничего не делал, значит не жил. Если есть дело – есть и человек.
– Дело, дело… Надо делать дело, – вполголоса заговорил он сам с собой. Он прошел в спальню.
Он раньше как-то не думал, что можно во сне жить, мучиться, получать удовольствие. Думал, сон и сон, что в этом такого. А это – тоже жизнь! Человек он был серьезный и во сне оставался самим собой. Все как наяву. За свою жизнь он ни разу не был на море, а во сне три раза побывал на Черноморском побережье Крыма. Был он даже в дальнем зарубежье. В Египте или в Турции, он не понял.
Он лежал лицом к стене и мысленно прощался с настоящим временем, явью, уходил в мир сновидений. Надолго? Сны бывают короткие и длинные. Если бы можно было, он, не задумываясь, променял бы настоящее на сон, чтобы не просыпаться. Глубоко вздохнув, он повернулся на левый бок, вытянул левую ногу, правую подтянул к подбородку и затих. «Сейчас начнется», – подумал он, засыпая.
За ночь он два раза просыпался и сразу же опять засыпал. Автокран пришел ровно в три часа. Он был назначен старшим стропальщиком. Все в работе им было продумано. Работа спорилась. Тут он отлучился за чем-то. И в это время помощник, молодой человек, в спешке придавил себе палец на левой ноге. Он, как старший стропальщик, не должен был отлучаться. Было нарушение техники безопасности. Проснувшись, он долго ругал себя, чертыхался, что оставил рабочее место. На пять минут отлучился – и… Будет по заводу приказ по технике безопасности… Начальство будет не в восторге. Нехорошо все это. Не надо было уходить. Ба! Это всего лишь сон! Сон! Конечно, сон. Никакой травмы нет. Как это здорово! И он рассмеялся. Одного он не мог понять – зачем надо было оставлять рабочее место? Что за срочные такие дела? Не мог он просто так взять и уйти. Значит, что-то заставило уйти. Это же сон. Во сне все может быть. Все – да не все. Не мог он измениться, стать другим. Не мог оставить рабочее место. Почему не мог? Это же сон. Ничего не случилось. Все это во сн-е-е…
Совсем как у Чехова
