С той минуты как она вошла в дом и села на диван, он не переставал ловить на себе ее взгляды. И хотя он сам почти не смотрел на нее, но прекрасно чувствовал, когда ее взор был обращён на него. И как бы он не злился на нее, не презирал, не ревновал, но ему это нравилось. Очень нравилось. Разве не об этом он так мечтал, чтобы Джейн смотрела только на него и больше никого не замечала? И сейчас он наслаждался таким вниманием. Наслаждался против воли, желания и гордости. Бенедикт даже чувствовал себя слабаком, но взгляды Джейн заставляли его испытывать внутренний жар и возбуждение. Он бы и хотел не реагировать на нее, но тело предательски не подчинялось ему. Впрочем, не только тело, но и разум. И чем дольше он сидел, тем всё сильнее в венах вскипала кровь. Он тщетно пытался отвлечься от мыслей о Джейн, но проигрывал не в игре, а в борьбе с самим собой.
Но не только эти ее взгляды волновали его. Бенедикт хотел понять, чем продиктовано такое внимание к нему — чувством вины, боязнью, что отец узнает о ее недостойном поведении или любовью? Последнее слово больше всего жгло душу. Поверить в ее чувства было большой глупостью. Она никогда не выражала ему симпатию, никогда не говорила, что он нравится ей. Всё, что у него было, это одна единственная ночь. Но именно она заставляла его отвергнуть голос разума и подчиниться чувствам. Он хорошо помнил, как Джейн обнимала его и отвечала на поцелуи, как желала его прикосновений, как ее тело изогнулось ему навстречу. Да и позже они лежали вместе в одной постели, и он мог без стеснения спокойно обнимать ее. Нет, он не выдавал желаемое за действительное. Он видел, что она делала это совершенно искренне. Но он также видел и этот проклятый поцелуй! Если бы она только сопротивлялась! Но с ее стороны не было ни малейшего противоборства. Бенедикт прекрасно знал, Джейн была не из тех, кто покорно подчинялся. Когда она не хотела его поцелуев, то не стеснялась открыто демонстрировать это ему и отвергать его. Но с Уильямом все было иначе. Она спокойно находилась в его руках, если не сказать больше, тесно прижималась к нему. Они явно наслаждались этой близостью. Наверняка, Джейн продолжала любить его брата, а то что случилось между ними, лишь случайность, которая ничего не значила.
Бенедикт был готов принять такое положение, если бы не ее теперешнее поведение. Он не понимал, почему она уже столько времени не сводит с него глаз? Может все таки что-то изменилось в Джейн, и теперь она сама не знает, как на самом деле относится к нему и Уильяму? Стоило только Бенедикту подумать об этом, как в ту же секунду увидел брата, присаживающимся рядом с ней. Они о чем-то коротко переговорили, а потом она ушла. Каким же идиотом он продолжал быть! Противные подозрения вновь закрались в душу. Неужели они договорились о маленьком свидании? Если Уильям последует за ней, то…
Проклятье! Бенедикт изменился в лице, когда после ухода Джейн гостиную покинул и Уильям. Он уже и сам чуть было не сорвался с места и не бросился за ними, чтобы лично убедиться в их связи, как голос Патриции отвлёк его.
— Милорд, ваш ход. Эй? Вы слышите меня?
Почти не смотря в карты, Бенедикт достал первую попавшуюся и кинул на стол, а затем снова уставился на вход. Должен ли он пойти за ними? Хотел ли он собственными глазами увидеть, чем они там занимались? Ведь теперь ничего не мешало Джейн вступить в незаконную связь с другим мужчиной. Она больше не невинна. Она могла спокойно отдаться Уильяму и никто об этом даже не узнает.
Бенедикт достал из внутреннего кармана часы и взглянул на время. Бес четверти девять. Он уже хотел убрать их обратно, но передумал и положил на стол. Больше он не следил за ходом игры. Его глаза постоянно возвращались к минутной стрелке. Вот, она перескочила на одно деление. «Одна минута… вторая… третья…» — отсчитывал он про себя. Уже пять минут прошло, но ни Джейн, ни Уильям так и не появились в комнате.
Бенедикта снова отвлекли и он сделал ход. Десять! Десять минут! Вполне достаточно, чтобы… Он тут же встряхнул головой. Если он хотел это знать, то должен был не сидеть здесь, а пойти за ними и всё выяснить.
Когда стрелки часов показали девять, в гостиную вернулась Джейн. Бенедикт буквально вперился в нее неотрывным взглядом, стараясь заметить хоть какие-то признаки супружеской измены. Прическа, платье, всё выглядело точно таким же, но вот лицо… Оно горело, словно опаленное огнем страсти! Теперь в его венах кипела кровь не от любви, а от изматывающей ревности. Но не только это заставляло Бенедикта мучиться. Джейн не вернулась на свое прежнее место, там, где была у него на виду. Нет. Она подсела к Маргарет, и теперь оказалась сидящей к нему спиной. Что это значит?! Она больше не желает его видеть? Больше он ей не интересен? Или ей стыдно встретиться с ним взглядом? Хочет спрятать от него свои бесстыжие глаза?
