Стоял, слушал-слушал, а потом и выдал:
– Ваше величество, не надо обижать эрру Эрсон.
Мария чуть с кушетки не свалилась. Вот как лежала.
ОНА?!
ОБИЖАЕТ?!
Это как это она сделала и не заметила? Не надо ли срочно исправиться и добавить?
– Ваше величество?
– Эрра Эрсон старается, ругается, а вы и внимания не обращаете. Хоть пообещали бы девушке ее в ссылку отправить.
Диана побледнела. Поняла, что может серьезно влететь, но Мария махнула рукой.
– Ваше величество, я лучше сама в ссылку поеду. А эрра пусть остается, она вам нужнее.
– Я уже в этом сильно сомневаюсь.
Мария соскользнула с кушетки.
Анна показалась вдали, так что нечего тут время тратить. Они с ребенком сегодня договорились кормить рыбок в дворцовом пруду.
Рыбок, она сказала, а не стервятников!
– Ваше величество, определяйтесь со своими сомнениями. Счастливо оставаться.
– Я не давал вам позволения удалиться, Мария!
– Я не просила его, Иоанн. Это, – небрежный жест указал на Диану, – ваше, вам и разбираться. А меня дочь ждет.
Иоанн оглянулся, заметил Анну и вздохнул.
Да, и не поругаешься толком. Ничего, сейчас Дианочке достанется и за Крым, и за Рим, и за поповскую грушу.
Тьфу, дура рыжая!
Сиськи отрастила, а мозгов, что у курицы! Вот чего ее тянет на скандалы? Мария же со всем согласилась, она уже готова отправиться за разводом и на все четыре стороны, ее все устраивает. Утрясем по финансам – и пожалуйста! Она не возражает! Но чего, во имя всех местных и неместных богов, разобрало Диану?
Точно – дура!
– Как умер?!.
Ханс Девятый был в гневе от полученного известия. Голуби летают достаточно быстро, и король Фардании узнал неприятную новость, и десяти дней не прошло.
– Ваше величество, – тейн, который по иронии судьбы, оказался рядом, пришел отчитываться о проделанной работе, не дрогнул под гневным взглядом. – Вы же знаете, что полученные… существа могут быть неустойчивы!
– Но они не должны дохнуть от каждого ветра!
– Увы, ваше величество. Первые образцы не могли прожить и месяца.
– А этот сколько продержался? – Ханс был гневлив, но неглуп и отходчив. Главное, первый приступ пережить, а там уж до него можно будет докричаться, разумные аргументы его величество признавал.
– Около трех лет, ваше величество. Мы думали, что кровь прижилась, но… видимо, что-то не учли. Надо будет посмотреть записи, я скажу брату Винсу.
– Скажи, – Ханс уже остыл и разговаривал вполне спокойно.
– Ваше величество, и подготовить кого-то еще из новой партии? Чтобы съездили в Эрланд?
– Обязательно.
– Вы прикажете, или мне выбрать самому?
– Выбери сам, только постарайся не потерять еще одного человека, – отмахнулся Ханс. – И так проблем много будет.
– Да, ваше величество.
– Он умер сам?
– Пишут, что да. У вас есть сомнения, ваше величество?
Ханс пожал плечами.
– Может быть. Не знаю… что-то тревожит. Сначала благословение Многоликого, потом пожар, потом эта смерть. Как-то странно все складывается и неприятно. Может ли быть так, что Многоликий против наших замыслов?
Тейн качнул головой.
– Нет, ваше величество. Если Он даровал людям свое благословение, значит, мы действуем согласно Его замыслу. И никак иначе.
– Не знаю, не знаю… ладно, иди, дай мне подумать.
Тейн поклонился и вышел.
Его величество Ханс Девятый смотрел на стол, не видя ни стола, ни бумаг… почему ему так тревожно?
Двуипостасным он бы точно не стал, но кое-какими качествами его Многоликий действительно одарил. Ханс чувствовал, когда что-то шло неправильно. Вот и сейчас чутье шептало ему, что ТАК быть не должно, что может быть где-то неправильность, что все не так, как надо…
Но что? И где?
Ответа у человека не было. Только предчувствие грядущих неприятностей, а с ним и в храм не пойдешь – не поймут.
Оставалось ждать удара со всех сторон.
А и ничего!
Не в первый раз!
Человек, которого некогда звали эрром Адамом Акоши, а сейчас называли просто тейном, занимался совершенно неподходящим ему делом.
Торговался.
Да-да, это были именно торги, хотя они так и не выглядели.
Сидят двое мужчин за богато накрытым столом, один из них в маске, второй просто богато одет. Даже не эрр, самый простой исс, если что. Но серебряная вышивка на жилете, серебряные украшения, где только можно, даже на ботинках здоровущие серебряные пряжки.
И за столом он не стеснялся.
Наливал себе вино, накладывал на тарелку что повкуснее, шумно обсасывал кости, пачкая скатерть и пол… еще и разговаривал при этом, и брызги летели во все стороны. Но тейн терпел.
Надо.
– …эти сволочи! Вот, недавно подрались две канальи, так что вы думаете? Один второго прирезал, конечно, попал к нам, так каждый день жена под окна прибегает…
– Сволочи, конечно. Скажите, человек двадцать наберется?
– Ох, тейн! Нас последнее время так проверять стали, просто на каждую тварь приходится бумажку заполнять! Раньше-то как хорошо было! Пригонят десяток душегубов, трамбуешь их в камеру, и сидят они там, пока сами во всем не признаются! А сейчас каждого опроси, да опиши, да в канцелярию отдай…
– Почтенный Гедер, не верю, что вы не найдете выхода!
Исс Гедер пожал плечами.
