Не спалось девочке, холодно ей было, неуютно, неспокойно. Вот если бы мама была рядом, Анна бы к ней прибежала, улеглась рядом и уснула. Крепко-крепко…
Странный у Анны выдался последний год.
Раньше все было просто и понятно.
Папа – король, мама – королева, брат – наследник престола, она будущая принцесса. Все расписано на годы и годы вперед. А потом… все словно с цепи сорвалось, и мир девочки опасно зашатался и накренился. Смерть брата, скандалы родителей, потом эта рыжая гадина, которая кричала на маму.
И мама упала.
Как же Анна тогда испугалась, что мама умрет, даже решила, если и правда…
Если такое случится, она эту рыжую дрянь зарежет! Возьмет нож, подойдет поближе и ударит ее в живот! Чтобы точно сдохла!
Только вот мама не умерла, а очнулась совсем-совсем другой. И Анна ужасно боялась, что мама изменится обратно. Раньше мама была именно, что королевой, недосягаемой и вечно занятой, она редко видела дочку, а при встрече просто целовала ее – и отпускала к нянькам. Потом, когда все посыпалось, мама тоже изменилась. Теперь Анна видела ее намного чаще, но мама стала злой и скандальной, она часто кричала, а потом плакала… девочке никто не объяснил, что это от беспомощности и отчаяния.
Мария – та, настоящая, понимала, к чему все идет, но не могла ничего сделать. И боялась, и злилась, и сдержаться уже сил не было…
Диана Эрсон оказалась просто последней каплей в громадную чашу яда.
А потом… сейчас мама казалась Анне – чудом.
Мама не кричала и не ругалась больше, и в монастырь они поехали в путешествие, и мама всю дорогу играла с Анной в слова, рассказывала смешные истории и слушала Анну, целовала ее и тискала, и Анне это нравилось. Ласки-то ребенку особенно и не доставалось!
Почет, уважение, согласно титулу, забота, это было. Но тепла и любви Анне жизнь и не дала. А вот сейчас… девочка привязалась к маме. И ждала ее, и тревожилась, и…
Тихий стук в дверь заставил Анну взметнуться с кровати.
– Мама?!
На пороге стояла мать-настоятельница Евгения. И лицо у нее было бледное… Анна как-то сразу все поняла. Когда любишь, всегда за любимых боишься, судьба такая.
– Мама?!!
– Нет-нет, ваше высочество, она жива. Вы не могли бы пойти сейчас со мной, только тихо?
Анна закивала.
Могла бы?!
Да, конечно! Что с мамой!? Девочка едва не сорвалась в расспросы, но Евгения качнула головой.
– Умоляю, не надо шума. Я все объясню, но не здесь.
Анна накинула теплый плащ прямо на ночную рубашку, сунула ноги в сапожки.
– Идемте, матушка[29].
Евгения склонила голову, прикрыла за Анной дверь и показала рукой направление.
– Ее величество в моем доме. Она спит…
Анна выдохнула.
Главное – мама жива, а остальное все ерунда. Мама сама так говорила, были бы живы, а остальное приложится. Вот!
Мать-настоятельница перевела дух, только когда принцесса тоже оказалась в ее доме. Так спокойнее.
Кто их знает, этих придворных, если там одна предательница, может, и все остальные не лучше? Просто молчат до поры? А потом как выползут, да как решат принцессу отравить, например? Если с королевой не получилось!
Нельзя так рисковать, это слишком опасно!
По дороге они не разговаривали, а в доме принцесса тут же потребовала провести ее к матери и, увидев королеву на кровати, кинулась к ней.
– МАМА!!!
Ее величество глаз не открыла.
Сквозь сон поднялась рука, ласково прошлась по волосам Анны, упала девочке на плечо. Анна сбросила плащ, разулась – и скользнула к матери под одеяло. И мать-настоятельница невольно улыбнулась. Ей Богиня детей не дала. Евгения сама сделала такой выбор и не жалела, но вот что-то в ее душе эта картина затронула. Что-то такое… может, Мария и королева. Но дочь она любит, и заботится, и девочка свою мать любит…
И от этого становится теплее.
Евгении такое тоже досталось, была в ее жизни и материнская любовь, и забота, и ласка. И отцовская тоже, и любовь, и выучка, потому она и настоятельницей стала. Монашескую стезю она сама выбрала. Но иногда, когда вот такое видела… жаль, что детей у нее нет.
Жаль…
– Ваше высочество, умоляю меня выслушать. Сегодня ночью ее величество постучала в мой дом. Она была в ужасном состоянии, платье порвано, вся в синяках… она сказала, что ее пыталась убить эрра Лизанда.
– Они с мамой ушли вместе. Эрра сказала, что у нее письмо от отца.
Евгения поежилась.
Вот только в семейные разборки королей ей влезть не хватало! Но может, это еще и не оно? Просто заговор? Мало ли кто и что скажет?
– Об этом ее величество ничего не сказала. Сказала про эрру и упала в обморок. Или уснула, вы видите, она просто измотана. Ей надо отдохнуть. Эрру мы взяли под стражу, и я умоляю ваше высочество пока никому и ничего не рассказывать.
– Пусть мама придет в себя, тогда и решит, – согласилась Анна.
– Да, ваше высочество.
– Но я останусь с ней.
– Я потому вас и позвала. Ваше высочество, вы понимаете, что эрра может быть не единственной заговорщицей? И что могут покушаться и на вас?
Анна помрачнела. А вот об этом она не подумала. А ведь и такое может быть…
– И что тогда делать?
– Дождемся, пока ее величество проснется. И примем ее решение.
Анна кивнула.
