Что-то человеческое сквозит в чертах лица императора. Он встревожен. В нем проявляется отец – человек, который слаб, потому что любит своего ребенка. Кошмары преследуют не только Испе́ра, но и императора. Мне хватает одного взгляда на этого могучего правителя, чтобы понять: это покушение на его беззащитного ребенка было худшим из всего, что случилось с этим сильным, повидавшим множество боев человеком за всю жизнь. Возможно, у императора даже увлажнились глаза, но такой мужчина, как он, никогда не позволит себе поддаться слабости. И чтобы противостоять ей, он начинает ругаться:
– Почему ты в одиночку подвергаешь себя такой опасности? Я приставил к тебе своих лучших магов, глупый, легкомысленный мальчишка! Неужели ты думаешь, что я поручил бы тебе это задание, зная, что ты станешь в одиночку сражаться с самым опасным врагом Империи?
– Я был не один, – отвечает Испе́р. – Дитя из пепла стало моим союзником. Когда я испугался и потерял над собой контроль, оно нанесло удар. Используя магию, которую мы с тобой никогда не поймем, дитя из пепла сокрушило нашего врага. Ведьма, которая хотела убить твоего сына, мертва! Навеки!
Сначала император неподвижно восседает на своем троне, словно окаменев. Затем – сначала тихо, а потом все громче, – из его груди вырывается глубокий вздох. Он расслабляется. Новости хорошие, они лучше, чем ожидалось. Он почти готов простить Испе́ру мое присутствие. Но только почти.
– И где сейчас дитя из пепла?
– Согласен ли ты, мой мудрый отец, не превращать дитя из пепла в своего врага? Что было бы разумнее заключить с ним договор, дабы извлечь выгоду из его сил? Тем более он хочет мира, как и его отец когда-то, до того как ты попытался убить его?
– Он может говорить все что угодно! – ворчит император. – Я не знаю, чего хотел, а чего не хотел Король-Призрак, но поступки его подданных говорили злобным скверным языком, на который мне приходилось реагировать. Кроме того, я не могу себе представить, чтобы дитя из пепла хотело дружбы с убийцей своего отца.
– К счастью, Король-Призрак не мертв, а следовательно, нет никакого убийства. Откусив от ядовитого яблока, он долгие годы провел в мертвом сне, от которого его освободило дитя из пепла. Я лично встретился с Королем-Призраком в призрачном времени, и он заверил меня, что не станет претендовать на мирские царства. В качестве своего посла он отправил к тебе своего ребенка в надежде, что после всего ты отнесешься к
– Да, это она! – восклицает Испе́р. – Она спасла мне жизнь, спасла Империю от великого зла, и она – ведьма, которая может стать очень опасной для нас во имя своего отца. Но ей это неинтересно. Она хочет мира, как и я. Кто или что сможет навредить нашей Империи, если дитя из пепла и сын императора Кинипетской Империи объединятся? Я не имею в виду никаких других связей, кроме брачных уз. Прошу тебя, отец, внимательно посмотри на Клэри Фарнфли еще раз и скажи, даешь ли ты мне свое благословение?
Настроение в переполненной часовне резко меняется. Гости на скамьях встают, чтобы рассмотреть меня поближе, и несмотря на то, что они такие шикарные, я замечаю, с какой настойчивостью они толкаются. Существо, которое внезапно привлекает к себе жгучее любопытство всех этих великолепных людей, к сожалению, до сих пор выглядит как таракан, которого только что выловили из мусора. Воистину, всегда мечтала о таком появлении!
Чтобы не провалиться от стыда сквозь землю, я лихорадочно думаю о пудинге и смотрю на императора, который послушно выполняет просьбу сына и еще раз внимательно рассматривает меня. Уголки его глаз чуть дергаются, он отклоняется чуть дальше, а пальцы, до этого обхватывавшие подлокотники трона, вдруг игриво стучат по дереву.
– Клэри Фарнфли, – медленно произносит он. – Так значит, ты и есть знаменитое дитя из пепла?
– Я предпочитаю, чтобы меня называли Золушкой, – отвечаю я. – И если Ваше Высочество пожелает узнать от меня, все ли происходило в точности, как описал принц, я подтверждаю: да, каждое его слово – правда. Мой отец отправил меня в Толовис, потому что хочет заключить мир. Невзирая на все, что произошло.
Император задумчиво кивает.
– И теперь ты хочешь, чтобы я позволил тебе выйти замуж за моего сына?
– Я прибыла в Толовис как посол, а не проситель, – жестко отвечаю я. – Только дурак откажется от предложения, сделанного наследным принцем императору. Однако из уважения к отцу сын сформулировал свою просьбу гораздо более дружелюбно, чем это сделала бы я.
Это дерзко, но Испе́р заявил, что я спасла Империю и наследника ее престола, поэтому я осмеливаюсь дать волю своему неудовольствию. И я, конечно, не стану кланяться, даже если император еще десять минут будет осматривать меня таким удивленным и мрачным взглядом.
