У меня защемило в груди, на миг перед глазами потемнело, и я подумала, что упаду в обморок. Она делала это из-за меня. Она забирала сердца всех невинных, потому что хотела найти мое. Ужасно, она делала это в секрете от высших сословий, и никто не знал об этом зверстве, которое будет продолжаться, пока Майса не истребит всех.
– Невозможно остановить жестокую и бессердечную королеву, – сказала она сквозь сжатые зубы. – Я сбежала в ночь, когда они напали на мой дом. Ее стражники пронзили моего мужа мечом… – Она задыхалась от всхлипываний. – Он отдал свою жизнь, чтобы спасти меня и нашего ребенка… Он оставил мне надежду, что, может быть, мы уцелеем в этой грязной стране.
Я потеряла дар речи. Шепот смерти, гудящий даже в самых удаленных уголках моего сознания, напевал песню теней.
– Она детоубийца. – Глаза пери, пылающие от гнева, устремились на собственный живот. Материнская любовь оказалась бессильна перед отчаянием.
В этот момент я хотела только помочь ей… и всем детям, убитым в других деревнях… всем пери, которые хотели иметь детей, но не могли из-за королевы.
Этот мир был жесток, а руки Майсы – по локоть в крови невинных.
Кровь эту нужно смыть.
Невинных надо спасти, и для этого есть только два пути. Либо Майса получит что хочет, либо будет убита.
Я бы с радостью сделала второе, но знала, что она убьет меня еще до того, как я дам ей хотя бы пощечину. Так что у меня остался только один выбор.
Выступить против Майсы.
Я встала и, следуя за своими темными мыслями, выдвинулась обратно… к Радужному дворцу.
Я была готова казнить свое сердце, проклятие этого мира, лишь бы спасти жизни невинных младенцев… Тяжесть тех жизней, которые уже были отняты, давила на меня, словно поминальный плач, от которого хотелось провалиться под землю. Я не могла пошевелиться.
Вздрогнув от боли, я отвернулась, когда в моих ушах раздался крик матери, которая бросила своего младенца в воду. Крик, который я слышала в своем сне. На пути в Радужный дворец я чувствовала себя чужой в своем теле.
Я шла… шла… И с каждым шагом все глубже погружалась в размышления.
Может быть, мой сон был знамением или мир молил меня о помощи, чтобы я спасла жизни невинных… Может быть, он хотел, чтобы я освободила народ Миенаса от тирании жестокой королевы.
Я не знала, как смогу это сделать, тем более будучи без сил, но решительно и смело шагала к Радужному дворцу.
Оставив беременную пери позади, я отправилась в путь, желая смерти Майсы.
Она, конечно, ничего не заподозрит. Я могу сделать вид, что наношу светский визит, и вонзить нож ей в сонную артерию, чтобы она истекла кровью на своем троне в считаные секунды. Или же я могла воткнуть кинжал прямо ей в сердце, чтобы этой стерве небо с овчинку показалось.
Я нахмурилась и крепко стиснула зубы.
– Молю тебя!
Шелест сухих листьев под ногами заглушил голос пери. Я продолжила идти, делая вид, что не слышу, но она снова окликнула:
– Эй! Подожди!
Она пыталась догнать меня, быстро ступая по земле и листьям.
– Пожалуйста, остановись! – Я не понимала, как быстро шла, пока пери, бежавшая за мной несколько минут, не остановила меня, хватая за руки и тяжело дыша.
Я вырвала руку и повернулась. Мой невидящий взгляд встретился с ее.
Слезы, стоявшие в ее глазах, дрожащие руки и уставшее лицо врезались мне в память, будто пощечина, и я вернулась в реальность, увидев то, что не заметила раньше, – ее грустные глаза.
– Этот ребенок – все для меня, – сказала она, схватившись за мои руки. – Он единственное, что осталось от моей любви… – Если бы я не была в ступоре, то заплакала бы вместе с ней. В ее слезах таилась радуга, только мертвая, безжизненная. – Если я потеряю его, то умру.
– Я сделаю это ради тебя и всех остальных. – Я кивнула, желая, чтобы она мне доверилась.
– Никому не говори обо мне. – Ее длинные пальцы сжали мои ладони, и я почувствовала прохладу ее кожи. – Если они узнают, то не оставят моего ребенка в живых.
– Не волнуйся. – Я попыталась улыбнуться, но из-за слез, которые готовились хлынуть из глаз, не смотрела на пери. – Я отомщу тем, кто причинил тебе все эти страдания.
Когда она рухнула на колени, наши руки были все еще сцеплены, и я опустилась вместе с ней, чтобы смягчить ее падение. Я даже не знала ее имени. Ее грязное лицо, изможденное голодом тело, темные круги под глазами от бессонных и страшных ночей сделали ее ужасно некрасивой. Глядя на нее – живое доказательство жестокости Майсы, – я понимала, что каждая секунда, которую я бездействовала, потрачена впустую.
Майса должна понести наказание за свои деяния. Кто-то должен положить конец этой жестокости. Ариен был кошмаром, но именно бессердечная королева Майса превратила земли Миенаса в тюрьму.
