– Это было много лет назад. – Ее рыдания стихли. – Ирис… моя прекрасная подруга, – всхлипы прерывали ее слова, и она пыталась продолжить, глубоко вздыхая. – Она влюбилась в сына одного из фермеров-пери. Они дали клятву под светом богов на празднике Весны Света, они посвятили свою жизнь друг другу до тех пор, пока не погаснет последний лучик звезды. Я все помню, будто это было вчера. – Ее губы растянулись в горькой улыбке, которую тут же омыли слезы. – Она и эти жестокие стражники… – Ее глаза налились кровью, пролитой грязными руками смерти. – Ирис скрывала беременность ото всех. Об этом знали только она и ее муж. Она даже не выходила из дома. Когда ее живот заметно вырос, Ирис призналась мне, что беременна, и я стала хранительницей их тайны. Но как-то пери в деревне узнали об этом… Слухи распространялись, словно пожар, и в конце концов… – ее голос дрогнул. – Слухи о беременности Ирис дошли до стражников деревни.
Я боялась, черт побери. Я боялась услышать это. Хотя и понимала, что произошло, но от всего сердца страшилась услышать о том, что случилось с Ирис и ее семьей.
– Однажды ночью вся деревня проснулась от криков. Стражники жестокой Майсы вели Ирис к площади и… – Слезы ручьями текли по ее щекам. – Муж молил их оставить ее… Молил не вредить ребенку, но они… на глазах всей деревни разорвали ей живот…
Я плакала вместе с ней, и ее слова, отдаваясь эхом в моих ушах, с силой ударяли по самым дальним уголкам сознания. Ярость с каждой секундой накатывала все сильнее.
Я с силой прижала руку к груди.
– Они вырвали из чрева матери невинного ребенка, которому оставался всего месяц до рождения, понимаете? – она говорила тихо, но вопль ее слез взмывал в небо, когда она пересказывала эту полную боли историю. – Они вырвали сердце ее ребенка, который еще не увидел свет, и бросили его в большой костер на площади. Мать умерла, не успев опомниться от ужаса. В ту ночь отец потерял свою любовь и дочь, которой не суждено было родиться.
Она сидела на коленях, ее руки, с трудом державшиеся за меня, опустились, и она уронила голову на грудь. Пери оплакивала свою подругу и ее семью. Майса погибнет от ярости моего сердца, которое пылало чужой болью.
Я старалась скрыть свои чувства, потому что пери нужно было оставаться сильной и держаться хоть за какую-то соломинку надежды. Слезы пронзали мое горло, словно осколки стекла. Я хотела покинуть тело, чтобы боль ослабла.
Мое нутро требовало мести все больше с каждым услышанным словом. Я не знала, как заставить королеву поплатиться за убийство всех новорожденных, чтобы она не рискнула и не посягнула на мое сердце.
– Ариен… – последние звуки его имени вырвались из моих уст со стоном, и в тот же момент небо заполонила стая воронов. Их карканье проникло в мои уши, и дневной свет покорно склонился перед тьмой, черные тучи поплыли сквозь ветви деревьев, тянущихся к небу.
Вскоре из вихря черного дыма, искрящегося красно-синим пламенем, появился Ариен, и мы ошеломленно застыли.
Пери уже спряталась за острыми скалами. Я с трудом поднялась с места, заставляя себя не броситься ему на шею. Мне хотелось обнять Ариена, взять его за руки, уронить голову ему на плечо и разрыдаться.
Я стояла и смотрела ему в глаза. Свет в них угас, и его челюсть сжалась. Бушующее море, полное гнева.
– Ариен, – сказала я, по-детски ища у него защиты. – Пожалуйста, скажи мне, что ты все услышал.
Он тут же протянул руку и обнял меня за плечи. Я чувствовала, как напряглись его руки.
Ариен знал все. Смотритель Кошмаров был со мной, и его глаза были зеркалом. Пламя мести, пылавшее в моем сердце, отражалось в его зрачках.
– Там, – сказала я, оглядываясь через плечо. Хотя стоны и шелест листьев уже выдали беременную пери, Ариен тихо и осторожно повернулся в ее сторону.
Обломки той ночи, которую я не проживала, обрушились на сердце, и мои уши терзали крики Ирис, хотя я знала только ее имя.
Рядом с Ариеном я всегда чувствовала тепло и нежность. Но не в этот раз. Моя кожа заледенела, не было того спокойствия, которое всегда разливалось в груди. Тело Ариена было здесь, но его мысли, казалось, витали совсем в другом месте. Очевидно, он тоже хотел освободить этот мир от грязных лап Майсы.
Не говоря ни слова, он на цыпочках подошел к скалам, за которыми спряталась бедняжка. Он двигался так осторожно, что даже на снегу не оставил бы следов.
Несмотря на то что скалы были острыми и высокими, я могла видеть часть лица Ариена и его плечо. Его сжатая челюсть и жест, приказывающий пери подняться, делали его холодный взгляд предвестником судьбы Майсы.
Вскоре я подошла к ним. Дрожа от страха, пери стояла перед Ариеном, обхватывая живот и словно защищая своего ребенка.
– Из какой ты деревни? – спросил Ариен. Его вопрос был строго по делу, а голос стал более глубоким.
– От Алой… – Она трепетала. Я слышала, как ее зубы стучат друг о друга. – От Алой долины на север, деревня Черная Сосна, мой господин. – Она знала, кто он. И я с удивлением повернулась к Ариену.
