– Зачем… – В горле у меня словно встал комок, я не смогла продолжить и раскашлялась. – Зачем ты пришел? Что ты здесь делаешь?
Я рада, что с тобой все в порядке, Энфер. Рада, что Симав и его люди не убили тебя. Я рада тебя видеть и надеюсь, что ты отправлен сюда не для того, чтобы убить меня.
– Я здесь по приказу лорда Ариена, – ответил Энфер по-птичьи глухо, – чтобы отвезти вас во Дворец снов и кошмаров.
– Я…
Беги, Рена, беги… или сначала убей Энфера, а потом беги. Во что бы то ни стало беги. Все именно так, как ты думала. Ариен все знает. Он приказал Энферу доставить тебя, чтобы самолично вырвать сердце. Проклятый засранец!
Отчего же ты не соизволил явиться сам и убить меня? Руки бы, что ли, у тебя отсохли, кошмарный ублюдок?
– Если он собирается убить меня, я не сдамся, – несмотря на то что эти слова не очень-то сочетались с дрожащим голосом, я старалась не подавать вида, что боюсь, и продолжила: – Если он не трус, пусть сам выйдет ко мне!
Вдруг я согнулась пополам, словно меня сильно ударили кулаком в живот. Я попыталась облегчить боль, сильно сдавив грудь.
«Выйду, человеческая дочь.
Выйду, и тебе это очень не понравится».
Ариен…
– Ах ты мерзавец! – закричала я, а на лице Энфера отразился гнев, вызванный оскорблениями его лорда. – Выходи из своей преисподней, я хочу пролить твою грязную кровь!
Прошу, не выходи, не выходи, не надо, не надо, прошу…
Надеюсь, он не знает, сколько раз я умудрялась случайно порезаться, потому что не умею даже картошку чистить. На меня нахлынули воспоминания, от которых я смутилась и тяжело сглотнула.
«Если ты явишься ко мне во дворец, я дам тебе возможность высказаться. Если я приду к тебе, шансов у тебя не останется. Выбирай».
– Ты тоже это слышишь? – спросила я у Энфера, но тот лишь покачал головой.
«Меня слышишь только ты, дурочка».
– Это ты дурак! – тут же резко ответила я, не сдерживаясь. Эх, учитывая обстоятельства – до утра я в любом случае не доживу, – было бы неплохо высказать Ариену все, что я о нем думаю.
Когда он громко выдохнул, я сразу поняла, что он умоляет высшие силы дать ему терпение.
Ладно, мне все еще хотелось высказать ему все, что думаю о нем, но если я при этом еще залеплю ему пощечину и плюну прямо в лицо, то он сможет делать со мной все что хочет. Если бы мне удалось поставить его на место, я бы с радостью вырвала свое сердце и бросила перед ним, не дав возможности сделать это самому.
– Мне не разрешат покинуть дворец, – ответила я таким ледяным тоном, будто передо мной стоял сам Ариен. – Деревни подверглись нападениям. В саду найден труп. Кругом стражники, я не могу прийти.
– Пойдемте, – раздался голос Энфера, и я перевела свой взгляд с потолка на него.
– Что значит «пойдемте»? – возмутилась я. – Ты не понял, что я не смогу уйти из дворца?
– Идите через западный выход, увитый плющом коридор приведет вас прямо в лес. Я буду ждать в конце этой дороги.
Я хотела было ответить, но Энфер, не дав мне сказать ни слова, повернулся и вышел на террасу. Я приготовилась снова услышать взрыв, но по мрамору проплыл лишь сияющий туман, от которого я не могла отвести глаз.
– Ну пойдем. – Я вздохнула и села в кресло в противоположном углу комнаты.
Два варианта действий и всего две минуты, чтобы принять решение. Либо я слушаюсь Ариена и добровольно иду на погибель, либо упрямо никуда не иду, а жду, пока сам Ариен явится, чтобы вырвать мое сердце. Когда я поняла, что не хочу пачкать эту прекрасную комнату собственной кровью, я встала, стараясь не обращать внимания на трясущиеся ноги.
Я заметила большой стакан воды, который оставила на тумбочке, пока Лия готовила меня к ужину. Я поднесла его к губам и жадно выпила всю воду. Поставив стакан на место, я увидела саму себя в зеркале напротив и с горечью посмотрела на свое отражение.
Кинжал, вонзенный в сердце мира.
Страшный сон всех королевств.
Каждый мой вдох опасен для них.
Каждый день биения моего сердца значит, что у них украли еще один день их жизни.
Волшебство Миенаса, которое покидает город и уходит в Потайной мир…
– Я не умру.
В платье с пышными рукавами я выглядела роскошно, а тусклый свет комнаты, поддерживающий этот великолепный образ, пробудил во мне таящееся мужество. Я подняла голову и, не отводя взгляда от отражения, искала необходимую мне поддержку.
– Я не умру, – повторила я. – Я стану кошмаром для этого мира и всех его королевств.
Чувство, питавшее мою храбрость… Боль, от которой я согнулась пополам… Ожог на моей груди…
– Ах! – Я прижала руки к сердцу и, сморщившись от боли, посмотрела в зеркало. – Мерзкое ты дерьмо!
Когда вдруг поднявшийся воронов грай перешел в смех, я удивленно подняла брови:
– Хватит уже меня подслушивать, мерзавец!
Поглаживая открытую кожу, я подула себе на грудь.
Когда раскатистый смех донесся с террасы, я стиснула зубы:
– Гори в аду, засранец!
«Все там будем, человеческая дочь».
Ему было не стыдно издеваться надо мной? Какого черта? Ему что, так трудно проявить уважение к человеку в последний день его жизни?
Конечно, ведь этот ублюдок бессмертен.
