– Похожие нападения случаются каждый год перед весенним праздником. Деревни, страдающие от нищеты; жители, которым не хватает денег на еду; враги, которые только и мечтают о том, чтобы испортить репутацию королевства; прогнившие насквозь пери и фанатики… В этом мире кругом одни враги. Бог знает, кто все это сделал.
Я посмотрела на Аяса краем глаза и пожелала, чтобы он поверил, что со мной все в порядке. Хоть и получилось у меня так себе, но я постаралась улыбнуться. Очень фальшиво. Словно в уголках рта у меня были льдинки, которые хрустели и ломались, когда я растягивала губы в улыбке.
Мне пришлось вдобавок следить за своим дыханием, чтобы утихомирить жалящую боль в сердце. Иначе грудь, ходившая ходуном, выдала бы меня. Я все твердила, что вернусь домой сразу же после того, как избавлюсь от проклятия зеркала. Но оказалось, у Миенаса на меня другие планы…
Меня втянули в кровавую игру, на каждом уровне которой мое сердце будет разрываться на куски. Я погибну и буду принесена в жертву королевствам, уже наточившим свои ножи.
Это грязная игра, в конце которой у меня вырвут сердце.
Это жестокая игра, участники которой только и ждут возможности сжечь мою душу.
Сюда меня привела судьба. Миенас желал меня, у него получилось меня заманить.
– Я думала, что пери бессмертны, – мой голос звучал глухо, словно потерялся в этой темной ночи. Меня поразило, насколько дрожащим тоном я обратилась к Аясу.
– Нет, – ответил он тут же. – Никто здесь не бессмертен.
– А вы? – Я думала, что они бессмертны, но ошибалась.
– Можно сказать, что мы бессмертны, но не совсем…
Я окончательно запуталась и силилась понять слова Аяса.
– Вообще-то, – пояснил он, – у пери нет силы, способной убить миронов. Когда речь заходит о резне между королевствами, мир говорит так: «Всякий, кто убьет мирона, будет проклят на веки вечные…»
– То есть забравший душу должен отдать душу? – Я была довольна собой, потому что вспомнила слова Ариена и вставила их сейчас в разговор с Аясом.
– Именно.
Хорошо, что я узнала об этом. Если бы я смогла убить Ариена, то на веки вечные была бы проклята. Но, как бы то ни было, именно я то самое огромное проклятие этого мира миронов. А проклятие, как известно, нельзя наказать проклятием.
Я обернулась и посмотрела на холодный мрамор, с которого уже убрали тело несчастной пери.
– Бедняжка, – пробормотала я. – Кто знает, что с тобой случилось.
Я пыталась выглядеть печальной и не выдать, что мне на самом деле известно о происходящем.
– Пусть ее душа вознесется к свету, – прошептала я эти слова, похожие на молитву, прижала руки к груди и склонила голову в знак уважения.
Несколько минут в тишине я думала о том, как с появлением Ариена жизнь перевернулась вверх дном. Если бы я знала, что обычный кошмар доставит мне столько проблем, я бы отказалась от идеи попасть в Миенас и ждала бы, пока меня не накроет проклятие зеркала.
– Был непростой вечер. – Вставая со скамейки, я чуть не упала.
Когда Аяс быстро взял меня под руку, я кивнула в знак благодарности. С его помощью я дошла до дедушки, и Майса посмотрела на меня мягко и с состраданием. Затем нежно коснулась моей руки и погладила ее.
– С тобой все хорошо, Рена?
Я снова кивнула. Все, чего я хотела, – выбраться из этой неразберихи и побыть наедине с дедушкой.
– Она под большим впечатлением от увиденного, – ответил за меня дедушка. – Моя внучка к таким вещам не привыкла, как вы знаете. Ей надо немного отдохнуть. К завтрашнему дню все пройдет.
– Как неприятно, что ты столкнулась с таким в свой первый вечер здесь. – Майса сжала мою руку, извиняясь за свое королевство и весь мир, на что я только улыбнулась. Хоть это была холодная и отстраненная улыбка, я подумала, что она никого не заденет. – Лия проводит тебя до комнаты. Иди и хорошенько отдохни.
– Спасибо, – ответила я и послушно наклонила голову, прощаясь с королевой.
– Позвольте мне сопроводить ее. Иначе мне будет неспокойно. – Дедушка тоже хотел остаться со мной наедине, я это поняла. Для этого он и придумал эту отговорку: не нужно, чтобы Лия тащилась за нами.
Майса кивком разрешила дедушке меня сопровождать. Ее улыбка была обманчивой, потому что, в отличие от губ, глаза совершенно не двигались. В них ясно читалось беспокойство, которое она не могла скрыть.
– Спокойной ночи.
Я взяла дедушку под руку, и мы двинулись в сторону дворца. Я еле держалась на ногах – казалось, что вот-вот упаду.
Пока мы проходили мимо носившихся в суете по двору слуг, разгневанных стражников и любопытствующих аристократов, я не хотела смотреть никому из них в глаза. Меня охватил страх: вдруг кто-то из них сейчас закричит, что сердце, на которое указывало пророчество, принадлежит мне?
Пройдя через садовые ворота по дорожке двора с тонкими колоннами, мы оставили позади весь шум, только белая мраморная крошка хрустела под нашими ногами.
У меня из головы никак не шли слова Аяса и дедушки о пророчестве. Был только один способ снять проклятие, распространившееся по землям этого мира. Мое сердце… Мне нужно умереть, чтобы выжил Миенас.
