Мне показалось неразумным признаваться в том, что Эммет до сих пор живет у нас и я не имею возможности его прогнать. Я отложу нашу беседу до лучших времен, когда она будет способна мыслить более разумно. Чудесно – наметилась очередная проблема в моей и без того непростой жизни! Теперь мне надо не только разыскать эмоционально неуравновешенную сестру и выяснить, что именно заставило мать меня бросить… Мне еще надо родить ребенка, а сейчас – поломать голову над тем, как уберечь Эммета от моей будущей свекрови.
– Конечно, Клер. а теперь давай вернемся в дом и найдем Колина?
Она кивнула и побрела вместе со мной по направлению к таверне.
Когда поминки закончились, Питер оказался не в том состоянии, чтобы выполнять роль шофера, а Айрис и Оливер куда-то исчезли. Истерика Клер по поводу Эммета вызвала у меня нежелание использовать магию для перемещения в пространстве, поэтому я вызвала такси и добралась до дома как обычный человек. Когда я приехала, наш особняк показался мне пустым. Я отправила мысленный запрос, проверяя, не опередила ли меня Айрис, но отклика не получила. Странно, но даже Эммет куда-то запропастился. Однако я испытывала гремучую смесь одиночества и радостного возбуждения: я целую вечность не проводила здесь время одна! Настал момент зарядить атмосферу и проверить, какие воспоминания мне удастся пробудить! Оливер был не прав, утверждая, что я буду разгадывать загадки, оставленные моей матерью. Чего она хотела добиться с помощью «Тилландсии», я не знала. Намерения у дяди Оливера были самые добрые, но я не представляла себе, с чего можно начать. Я подозревала, что моей жизни не хватит на то, чтобы разобраться с призраками, которые поселились в этом доме. Как я отыщу несколько иголок в стоге сена, скопившегося здесь за полтора века? Нет, мне надо стать свидетельницей всего лишь определенного события: моего собственного рождения. Разумеется, тогда все встанет на свои места. В этом я не сомневалась.
Даже такой новичок, как я, должен суметь пробудить не особо старые образы прошлого, вдобавок сейчас я поставила перед собой максимально четкую цель. Я позаботилась о том, чтобы двери были заперты на случай появления кого-то из чужаков, а потом вообще зачаровала все замки, чтобы никто – даже мои близкие – не могли бы войти незаметно для меня. Подобный расклад был мне неприятен, но я все предусмотрела. Нельзя, чтобы мои тетки и Оливер преждевременно узнали о моих задумках, пока я не получу правдивые ответы.
Я надеялась, что, имея какую-то вещь, принадлежавшую матери, смогу лучше настроиться именно на необходимую мне энергию. В итоге я решила воспользоваться медальоном, который она мне дала в машине. Если он до недавнего момента находился у мамы, это должно стать плюсом. Собравшись с духом и очутившись в родных стенах, я осмелилась его надеть. Вырез моего нового платья оказался настолько большим, что на поминках кулон бы сразу заметили. Я не пошла на риск: Айрис или Эллен запросто увидели бы украшение, а то – чего хуже – узнали бы медальон своей сестры. Поэтому он мирно лежал в моей шкатулке для драгоценностей, спрятанный среди других побрякушек: нити жемчуга, которую мне вручили на восемнадцатилетие, серег с бриллиантиками, полученных двумя годами ранее и синей коробочки, в которой хранилось кольцо, подаренное Питером в знак нашей помолвки. Я пока не могла себя заставить носить его постоянно и не надела даже сегодня. Я подавила эмоции, которые буквально исходили от кольца, пытаясь меня захватить, и извлекла мамин медальон. Почему-то прикосновение к нему резко уменьшило мой оптимизм. Можно ли вообще надеяться на примирение в нашем семействе? Можно ли как-то объяснить разлуку матери со своими дочерьми, не говоря уже о том, чтобы оправдать такой поступок?
Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Мне надо быть непредвзятой, иначе страхи породят во мне предубеждение. Мое недавнее радостное возбуждение сменилось тяжестью на сердце, но я повесила медальон себе на шею и закрыла крышку шкатулки.
Спальню моей матери, в которой как раз родились мы с Мэйзи, Айрис превратила в свою студию. Она говорила, что ей очень нравится вечерний свет, струящийся в окна, но однажды призналась мне, что именно в этой комнате она получает утешение и чувствует близость к любимой младшей сестренке, которую так рано потеряла. Я едва не разревелась, вспомнив, насколько искренними мне показались слова тети, когда она поделилась со мной своими ощущениями. Спустя минуту я взяла себя в руки и внимательно изучила обстановку.
