– Но вдруг все стало страшно запутанным, – проговорила она. Ее глаза смотрели сквозь меня – на недостижимое прошлое. – Ты веришь в судьбу? – спросила она, возвращаясь в реальность.
– Наверное, иногда.
– Иногда?
– Я использую понятие судьбы, чтобы объяснить сложившуюся ситуацию. Когда все получается так, как с Мэйзи, мне хочется думать, что по-другому и быть не могло. Дескать, у Мэйзи не было выбора, и она просто играла написанную для нее роль.
– А как насчет моментов, когда ты в судьбу не веришь?
– Тогда стараюсь взять все в свои руки и что-то изменить.
– Как ты пытаешься сделать сейчас в отношении Мэйзи.
– Да.
– Но что было бы лучше? Если бы ты смогла выбирать? Управление или хаос?
– Если честно, что-то посерединке, – улыбнулась я.
Мама улыбнулась мне в ответ.
– А ты переняла манеру Оливера уклоняться от определенности, – отметила она. Материнский упрек показался мне наполненным гордостью. – Но теперь тебя избрала грань. Она определила твою судьбу, не оставив тебе выбора, Мерси. – Она чуть передвинулась в кресле и подалась ко мне. – Грань – это громадная сила, но не заблуждайся ни на секунду, считая, будто ты ею управляешь. Все обстоит как раз наоборот. Ты принадлежишь грани, Мерси.
Мать замолчала, дожидаясь, чтобы я впитала в себя сказанное. Она была права. Прежде я думала, что доступ к магии означает истинную свободу, но с тех пор, как меня избрала грань, моя жизнь перестала мне принадлежать. Семейства, другие якоря… каждый хотел что-то мне навязать.
– Есть люди, которых гнетет безжалостный контроль. Ведьмы, которые создавали грань несколько тысячелетий назад, давным-давно покинули этот мр. А их потомки жаждут освободиться от тирании.
– Три колдовских клана, – предположила я.
– Да. Они – изменники и предатели! Наверняка ты слышала похожие слова по отношению к семействам, которые заартачились.
– Но то, чего они добиваются, и есть зло! – возразила я. – Уничтожить грань, сделать нас рабами чудовищ.
Мать печально покачала головой.
– О, нет, Мерси! Вспомни, где мы живем. Повсюду – войны и голод. Люди убивают друг друга и разрушают планету, выжимая из нее последние капли ископаемого топлива. Но так было не всегда. Чудовища, демоны – просто пугала, созданные для того, чтобы держать ведьм, сильных магов, таких, как мы с тобой, на том месте, которое им подобает занимать.
Она увлеклась своей тирадой и не ощутила моей нарастающей тревоги.
– За гранью обитают не демоны, Мерси. В ином измерении находятся творцы, учителя и самые милосердные судьи. Они облекли доверием тринадцать семейств, но мы стали жадными и своевольными. – Мать вскочила и прошлась по вестибюлю. – Твой отец Эрик принадлежал к роду одного из трех мятежных семейств.
– Но он отвернулся от них и присоединился к остальным десяти кланам.
– Нет, – она резко повернулась ко мне. – Эрик не предавал своих близких. Его верность десяти – лживая выдумка.
– Но почему?
– Существовало пророчество…
– Я знаю. Пророчество возникло именно в момент основания грани. Оно гласит, что однажды появится ведьма, которая снова объединит тринадцать семейств, и они сообща разрушат грань. Она родится от соединения крови семейства Эрика…
– И Тейлоров! – мать бросилась ко мне и схватила за руки. – Десять якорей увидели в пророчестве нечто мрачное и пугающее, но остальные кланы, включая родню твоего отца, сочли его единственным лучиком надежды в обезумевшей вселенной. Извини, дорогая. Твой отец может показаться тебе холодным и расчетливым, но он никогда не любил Эллен. Их встреча. Их знакомство. Его отречение от собственной крови. Он играл свою роль в тщательно срежиссированной постановке, чтобы родить ребенка.
Назвать поведение Эрика «холодным» было весьма великодушно. Я содрогнулась при мысли о том, что мой отец был настолько расчетливым и бессердечным. Мне стало стыдно за то, что я его дочь.
– Ребенка, который восстановил бы мир! – продолжила моя мать, не замечая, что эмоционально я отдалилась от нее. – Кстати, Эллен ничего не знала о пророчестве. Немногочисленные ведьмы, которые имели о нем представление, считали его детской сказкой! Но Эрик с Эллен вдруг поженились. Даже слабая возможность подобного события заставила преданных грани якорей насторожиться. Они сговорились не дать Эллен зачать дитя, но ее целительский дар постоянно устранял неполадки в ее организме. Хотя именно поэтому Эллен и начала терять силу. А после рождения Поля Джинни резко уменьшила для Эллен возможность подключаться к энергии грани, и Эллен больше не могла сопротивляться магии семейств, делающей ее бесплодной. Они не позволили бы Эллен выносить ее первенца, если бы в пророчестве не говорилось, что родиться должна девочка. Поль обязан своей жизнью – хоть она и получилась короткой – своей мужской хромосоме.
– Постой! – оборвала я мать, пытаясь разобраться с собственными ощущениями. – Я помню те годы, когда Поль бегал по дому. Напротив цветочной лавки Эллен машина сбила мальчишку. Он умирал, а она сумела его вернуть. Меня это жутко напугало. Если Джинни уже тогда манипулировала ее даром, как Эллен смогла такое сделать?
