– Объединенные усилия семейств и те десять якорей, которые поддерживают грань отрезали нас от тех, кто готов был нам помочь. От наших потенциальных сообщников – тех, кто научил бы нас жить в мире и согласии. Мы могли излечивать больных и питать голодных. Мудрость и способы старших создали бы здесь рай. Представь себе мир со свободным доступом к энергии, мир, лишенный страдания, Мерси! Грань якобы защищает нас от демонов, но в действительности она – наша тюрьма. Скажи мне, Мерси: откуда истинная ведьма – такая как ты – получает свою силу?
– От грани, естественно.
Мать грустно посмотрела на меня.
– Значит, я не ошиблась. Якоря не рассказали тебе, как была создана грань. Они тебе не доверяют, – она глубоко вздохнула. – Мерси, истинные ведьмы никогда не получали энергию от грани. Именно грань берет силу от ведьм. Вот в чем заключается тайна якорей. Но большинство ведьм, поддерживающих грань, якобы ничего не знают… или просто умело притворяются. Ведьмовская магия – наша истинная магия – была даром древних существ, которых мы изгнали. Они поделились с нами своим могуществом, доверились нам, а в итоге мы их предали.
Я замотала головой. Хватит с меня политики на сегодня!
– Ладно, может, это и правда… Но ты даже не начала объяснять мне, с чего это Айрис или Эллен захотели прикончить Такера, не говоря уже о том, чтобы повесить убийство на меня.
– По-моему, Эллен пронюхала, что Такер верен мне.
– Или неверен ей, – констатировала я.
Мать кивнула.
– Так ситуацию видела бы Эллен, – проговорила она, отходя от меня на пару шагов.
Внезапно она повернулась и подбежала ко мне.
– Но это отличный мотив действий Эллен! – воскликнула она. – Во всяком случае, в том, что касается устранения Такера.
– А в том, что касается меня? – спросила я.
– Милая, ты – умная девочка и понимаешь, что грань любит Тейлоров из Саванны. Если убрать тебя, то появится как минимум тридцатипроцентная вероятность того, что следующим якорем будет избрана Эллен. Лучше позиции для того, чтобы отомстить за смерть сына, и пожелать нельзя.
Я откинулась на спинку кресла, обдумывая услышанное, и вдруг заметила, что атриум над нами покрыт изморозью.
– Смотри! – крикнула я, указывая наверх.
Моя мать подняла взгляд к куполу – и в ту же секунду раздалось громкое «бум!», словно в атриум кинули тяжелый предмет. Тонкие трещины расползлись по стеклу, а звук ломающихся рам эхом разнесся по шестиугольному помещению. Мать протянула ко мне обе руки, но поток энергии, исходивший от ее пальцев, швырнул меня на пол. Кресло прокатилось по мне, и я, увлекаемая силой, вылетела в маленькую комнатку, которая соседствовала с вестибюлем. Звон тысячи осколков заглушил вопль матери. Я вскочила – и успела увидеть, как тонкое прозрачное лезвие вонзилось ей прямо в глаз. Затем воцарился хаос: остатки купола обрушились вниз, фейерверком разбрасывая осколки по залу. Я не кричала. У меня не получалось издать ни звука. Я не шевелилась: тело отказывалось мне повиноваться. Я не применила магию, чтобы защититься. Я не в состоянии была даже соображать и уж тем более использовать энергию. Но за мгновение до моей гибели кто-то схватил меня за шкирку и потащил вглубь комнатушки. Дверь захлопнулась за нами обоими, и по створке тотчас забарабанили бесчисленные крошечные осколки, которые впивались в деревянную поверхность.
Сильные руки держали меня в крепких объятиях. Дрожащая, потрясенная, я подняла голову и увидела Эммета.
Не знаю, как я очутилась дома, в своей спальне. Когда я очнулась, другие руки – такие же сильные и надежные – нежно покачивали меня из стороны в сторону.
– Питер! – выдохнула я.
Он прижал меня к себе и поцеловал в макушку. Вспомнившаяся мне картина – изодранное тело матери – чуть было снова не повергла меня в шок, и я забилась в его объятиях.
– Моя мама, моя мама! – твердила я в истерике.
– Все в порядке, милая. Не бойся. Здесь никто не причинит тебе вреда.
Когда я услышала эти слова, то наконец заметила, что в комнате собрались все мои близкие. Эллен замерла в изножье кровати. Оливер устроился у окна, лицом ко мне и спиной к солнечному свету. Айрис сидела на постели возле Питера.
– Я тоже здесь, – произнес Эммет.
Я обнаружила его в дальнем углу. Как ни странно, его присутствие сразу успокоило меня.
– Теперь тебе надо поспать, – проговорила Эллен.
Голос у нее был хриплым и лишенным привычной теплоты. Под глазами у нее залегли лиловые синяки. Я поняла, что она плакала. Ну конечно: Такер!
Тетя потянулась ко мне.
– Не трогай меня, пожалуйста, – попросила я.
Она дернулась, будто обожглась о плиту. Ее и без того покрасневшие глаза увлажнились. Несомненно, мой отказ удивил и ранил ее. Мне было немного стыдно, что я причиняю боль женщине, которую, как мне казалось, я хорошо знала, но последние моменты жизни моей матери отпечатались в моему мозгу и мучили меня. Прикосновение Эллен могло стать последней каплей.
– Извините. Мне бы хотелось, чтобы все ушли… кроме Питера… и Эммета, – добавила я.
