| The useless questions never came back to him again. | Ненужные вопросы его больше не одолевали. |
| He had no time for them in the days that followed. | В последующие дни у него просто не было на них времени. |
| He had won the Cosmo-Slotnick competition. | Он выиграл конкурс на "Самое Прекрасное Здание в Мире". |
| Peter Keating had known it would be a triumph, but he had not expected the thing that happened. | Питер Китинг знал, что это будет триумф, но того, что произошло, он не ожидал. |
| He had dreamed of a sound of trumpets; he had not foreseen a symphonic explosion. | Он мечтал о победном звуке труб, но целого симфонического оркестра не предвидел. |
| It began with the thin ringing of a telephone, announcing the names of the winners. | Всё началось с тоненького телефонного звонка с объявлением имён победителей. |
| Then every phone in the office joined in, screaming, bursting from under the fingers of the operator who could barely control the switchboard; calls from every paper in town, from famous architects, questions, demands for interviews, congratulations. | Тут же в бюро оглушительно зазвенели все телефоны. Звонки как бы вырывались прямо из-под пальцев телефонистки, которая едва успевала управляться с коммутатором. Звонили редакторы всех городских газет, все знаменитые архитекторы. Сыпались вопросы, требования дать интервью, поздравления. |
| Then the flood rushed out of the elevators, poured through the office doors, the messages, the telegrams, the people Keating knew, the people he had never seen before, the reception clerk losing all sense, not knowing whom to admit or refuse, and Keating shaking hands, an endless stream of hands like a wheel with soft moist cogs flapping against his fingers. | Затем из лифтов в двери служебных помещений выплеснулся поток - послания, телеграммы, люди, которых Китинг знал, люди, которых он никогда раньше не видел. Секретарша совсем обезумела, не знала, кого впускать, кого не впускать, а Китинг всё пожимал руки - бесконечную вереницу рук, похожую на машину, влажные и мягкие зубцы которой соприкасались с его пальцами. |
| He did not know what he said at that first interview, with Francon's office full of people and cameras; Francon had thrown the doors of his liquor cabinet wide-open. | Он не понимал, что говорит во время первого интервью в кабинете Франкона, забитом людьми и камерами. Франкон широко распахнул дверцы своего кабинетного бара. |
| Francon gulped to all these people that the Cosmo-Slotnick building had been created by Peter Keating alone; Francon did not care; he was magnanimous in a spurt of enthusiasm; besides, it made a good story. | Всем посетителям он, захлёбываясь от восторга, говорил, что здание "Космо-Злотника" создано исключительно Питером Китингом. Франкон не имел ничего против. В приливе восторга он сделался великодушен. А кроме того, получалась хорошая реклама. |
| It made a better story than Francon had expected. | Реклама получилась даже лучше, чем рассчитывал Франкон. |
| From the pages of newspapers the face of Peter Keating looked upon the country, the handsome, wholesome, smiling face with the brilliant eyes and the dark curls; it headed columns of print about poverty, struggle, aspiration and unremitting toil that had won their reward; about the faith of a mother who had sacrificed everything to her boy's success; about the | Со страниц газет на страну глядело лицо Питера Китинга - красивое, здоровое, улыбающееся лицо с сияющими глазами и тёмными кудрями. Под фотографиями шли колонки текстов - о бедности, борьбе, стремлениях и упорном труде, получившем наконец заслуженную награду; о вере матери, которая пожертвовала всем ради успеха своего мальчика; о "золушке архитектуры". |
