| There had been no sound; only the muffled, musical bursting of porcelain. | Не раздалось ни звука - только приглушённый музыкальный звон бьющегося фарфора. |
| He'll be furious, thought Keating, looking down at the cups. | "Он страшно разозлится", - подумал Китинг, глядя вниз на разбитые чашки. |
| He had jumped to his feet, he was kneeling, gathering the pieces pointlessly; he saw that they were broken beyond repair. | Он вскочил, опустился на колени, принялся без всякой надобности собирать осколки, поскольку сам видел, что склеить ничего не удастся. |
| He knew he was thinking also, at the same time, that it had come, that second stroke they had been expecting, and that he would have to do something about it in a moment, but that it was all right, because Heyer would have to retire now. | Он сознавал, что одновременно думает о том, что это было оно, то самое, второй удар, которого все ожидали, и о том, что ему, Китингу, надо немедленно что-то предпринять, но на самом деле всё в порядке - ведь теперь Хейер обязательно уйдёт в отставку. |
| Then he moved on his knees closer to Heyer's body. | Потом он на коленях приблизился к телу Хейера. |
| He wondered why he did not want to touch it. | Он ещё подумал - почему он не хочет дотрагиваться до Хейера? |
| "Mr. Heyer," he called. His voice was soft, almost respectful. | - Мистер Хейер! - окликнул он тихим, исполненным уважения голосом. |
| He lifted Heyer's head, cautiously. | Осторожно приподнял голову Хейера. |
| He let it drop. | И выронил её. |
| He heard no sound of its falling. | Звука падения он не услышал. |
| He heard the hiccough in his own throat. | Он услышал лишь собственную икоту, поднимавшуюся в горле. |
| Heyer was dead. | Хейер был мёртв. |
| He sat beside the body, his buttocks against his heels, his hands spread on his knees. He looked straight ahead; his glance stopped on the folds of the hangings by the door; he wondered whether the gray sheen was dust or the nap of velvet and was it velvet and how old-fashioned it was to have hangings by a door. | Он сидел возле тела, упираясь ягодицами в пятки, вытянув руки на коленях, и смотрел прямо перед собой. Взгляд его остановился на складках дверных портьер. Он задумался: серый налёт на портьерах - это пыль или ворс бархата? Бархат ли это вообще? Насколько вышли из моды дверные портьеры? |
| Then he felt himself shaking. | Потом он почувствовал, что трясётся. |
| He wanted to vomit. | К горлу подступила тошнота. |
| He rose, walked across the room and threw the door open, because he remembered that there was the rest of the apartment somewhere and a valet in it, and he called, trying to scream for help. | Он поднялся, прошёл по комнате и рывком распахнул дверь, потому что вспомнил, что где-то ведь есть и остальная часть квартиры, а в ней -слуга. Он начал звать его, стараясь кричать погромче. |
| Keating came to the office as usual. | Китинг пришёл в бюро как обычно. |
| He answered questions, he explained that Heyer had asked him, that day, to come to his house after dinner; Heyer had wanted to discuss the matter of his retirement. | Он отвечал на вопросы, объяснял, что в тот день Хейер пригласил его к себе после ужина, желая обсудить с ним вопрос о своей отставке. |
| No one doubted the story and Keating knew that no one ever would. | Никто в рассказе Китинга не усомнился, да никто, как он сам понимал, и не мог бы усомниться. |
