| It gave him a strange, hard pleasure to watch his fight against it, and he could forget that it was his own suffering; he could smile in contempt, not realizing that he smiled at his own agony. | Он наблюдал, как его Я борется с ней, и испытывал от этого странное и тяжкое удовольствие. Ему даже удавалось забыть, что страдает он сам. Он мог презрительно усмехнуться, не понимая того, что усмехается над собственной агонией. |
| Such moments were rare. But when they came, he felt as he did in the quarry: that he had to drill through granite, that he had to drive a wedge and blast the thing within him which persisted in calling to his pity. | Такие моменты были редки, но, когда они приходили, он испытывал те же чувства, что и в карьере: он должен дробить гранит, должен вбивать клин и вышибать эту внутреннюю тоску, которая упорно стремилась пробудить в нём жалость к себе. |
| Dominique Francon lived alone, that summer, in the great Colonial mansion of her father's estate, three miles beyond the quarry town. | Доминик Франкон тем летом жила одна в огромном особняке в колониальном стиле в имении отца, в трёх милях от рабочего городка. |
| She received no visitors. | Она никого не принимала. |
| An old caretaker and his wife were the only human beings she saw, not too often and merely of necessity; they lived some distance from the mansion, near the stables; the caretaker attended to the grounds and the horses; his wife attended to the house and cooked Dominique's meals. | Старый управляющий и его жена были единственными людьми, которых она видела, да и то по необходимости. Они жили на некотором расстоянии от особняка, недалеко от конюшен. Управляющий смотрел за усадьбой и лошадьми, а его жена вела хозяйство в доме и готовила для Доминик. |
| The meals were served with the gracious severity the old woman had learned in the days when Dominique's mother lived and presided over the guests in that great dining room. | Пожилая женщина прислуживала с вежливой строгостью, которой научилась в те дни, когда мать Доминик жила здесь и восседала на почётном месте в большой столовой среди гостей. |
| At night Dominique found her solitary place at the table laid out as for a formal banquet, the candles lighted, the tongues of yellow flame standing motionless like the shining metal spears of a guard of honor. | Вечером Доминик садилась одна за стол, накрытый словно для официального банкета. Зажигались свечи, и язычки жёлтого пламени стояли неподвижными сверкающими металлическими копьями почётного караула. |
| The darkness stretched the room into a hall, the big windows rose like a flat colonnade of sentinels. | Темнота растягивала комнату до размеров дворцового зала, оцепленного шеренгой неусыпных стражей - больших окон. |
| A shallow crystal bowl stood in a pool of light in the center of the long table, with a single water lily spreading white petals about a heart yellow like a drop of candle fire. | Большая хрустальная ваза, залитая светом, стояла в центре длинного стола. В ней плавала всего одна кувшинка, чьи лепестки раскинулись вокруг сердцевины, жёлтой, как язычки огня свечей. |
| The old woman served the meal in unobtrusive silence, and disappeared from the house as soon as she could afterward. | Старая женщина подавала на стол молча и незаметно и исчезала из дома сразу после выполнения своих обязанностей. |
| When Dominique walked up the stairs to her bedroom, she found the fragile lace folds of her nightgown laid out on the bed. | Когда Доминик поднималась в свою спальню, на кровати уже лежала ночная рубашка с тонким кружевом. |
