| The stone had not been made by patient centuries welding the sediment of winds and tides; it had come from a molten mass cooling slowly at unknown depth; it had been flung, forced out of the earth, and it still held the shape of violence against the violence of the men on its ledges. | Этот камень появился не в результате кропотливого труда столетий, склеивающих остатки дождей и приливов; он родился из раскалённой массы, медленно остывавшей в неведомых глубинах, затем был изгнан на землю и по сей день хранил в себе неистовую ярость, почти равную ярости вгрызающихся в него людей. |
| The straight planes stood witness to the force of each cut; the drive of each blow had run in an unswerving line; the stone had cracked open in unbending resistance. | Прямые линии свидетельствовали о мощи этого противоборства. Каждый удар обрушивался на скалу с безукоризненной точностью. Камень, неспособный гнуться и покоряться, с треском раскалывался. |
| Drills bored forward with a low, continuous drone, the tension of the sound cutting through nerves, through skulls, as if the quivering tools were shattering slowly both the stone and the men who held them. | Отбойные молотки вгрызались в него с тяжёлым нудным жужжанием; напряжённая тяжесть звука наваливалась на нервы, пронзала черепа, и казалось, что содрогающиеся инструменты дробят не только камень, но и людей, держащих их в руках. |
| He liked the work. | Ему нравилась эта работа. |
| He felt at times as if it were a match of wrestling between his muscles and the granite. | Временами ему казалось, что это борцовский поединок между его мышцами и гранитом. |
| He was very tired at night. He liked the emptiness of his body's exhaustion. | Ночью он валился с ног от усталости, но ему нравилось ощущение пустоты, вызванное телесным изнеможением. |
| Each evening he walked the two miles from the quarry to the little town where the workers lived. | Каждый вечер он проходил две мили от карьера до маленького городка, где жили рабочие. |
| The earth of the woods he crossed was soft and warm under his feet; it was strange, after a day spent on the granite ridges; he smiled as at a new pleasure, each evening, and looked down to watch his feet crushing a surface that responded, gave way and conceded faint prints to be left behind. | Земля в лесу, которым он шёл, была мягкой и тёплой, и, как ни странно, после каждого дня тяжёлой работы в карьере он улыбался от удовольствия, глядя под ноги. Он видел, как его ботинки вминаются в податливую землю, оставляя за ним неглубокие следы. |
| There was a bathroom in the garret of the house where he roomed; the paint had peeled off the floor long ago and the naked boards were gray-white. | На чердаке дома, который он снимал, стояла деревянная кадка. Краска давным-давно сошла с её дна и стенок, а голые доски приобрели светло-серый цвет. |
| He lay in the tub for a long time and let the cool water soak the stone dust out of his skin. | Говард подолгу лежал в ней, пока прохладная вода смывала каменную пыль с его кожи. |
| He let his head hang back, on the edge of the tub, his eyes closed. | Он откидывал голову на край кадки и закрывал глаза. |
| The greatness of the weariness was its own relief: it allowed no sensation but the slow pleasure of the tension leaving his muscles. | В огромную усталость давно уже прокралось какое-то особое облегчение; усталость подавляла все чувства, кроме одного - приятного ощущения того, как напряжение постепенно покидает мышцы. |
| He ate his dinner in a kitchen, with other quarry workers. | Рорк ужинал на кухне вместе с другими рабочими из каменоломни. |
