| But we are willing in all humility to make way for our heirs. | Но мы готовы со всем смирением уступить дорогу нашим наследникам. |
| We are only men and we are only seekers. | Мы всего лишь люди, всего лишь искатели. |
| But we seek for truth with the best there is in our hearts. We seek with what there is of the sublime granted to the race of men. | Но всем лучшим, что есть в наших сердцах, всеми высокими достоинствами, которыми наделён род человеческий, мы ищем правду. |
| It is a great quest. | Это величайшая миссия. |
| To the future of American Architecture!" | За будущее Американской Архитектуры! |
| Part Two: ELLSWORTH M. TOOHEY | Часть вторая. Эллсворт М. Тухи |
| 1. | I |
| TO HOLD his fists closed tight, as if the skin of his palms had grown fast to the steel he clasped - to keep his feet steady, pressed down hard, the flat rock an upward thrust against his soles - not to feel the existence of his body, but only a few clots of tension: his knees, his wrists, his shoulders and the drill he held - to feel the drill trembling in a long convulsive shudder - to feel his stomach trembling, his lungs trembling, the straight lines of the stone ledges before him dissolving into jagged streaks of trembling - to feel the drill and his body gathered into the single will of pressure, that a shaft of steel might sink slowly into granite - this was all of life for Howard Roark, as it had been in the days of the two months behind him. | Стиснуть кулаки - так, чтобы кожа ладоней намертво вросла в сталь, которая пригрелась в руках. Твёрдо расставить ноги - так, чтобы остались вмятины в камне, ощутить ответное давление гранита на подошвы. Забыть о том, что есть тело, а не десяток осей напряжения - в пальцах, в запястьях, в плечах, в коленях, в отбойном молотке. Чувствовать только этот инструмент, захлёбывающийся в руках, его агонию и конвульсивную дрожь одновременно с дрожью собственного желудка и лёгких. Видеть лишь отвесный оскал гранита, постепенно превращающийся в цепочку угловатых дрожащих зубцов с паутиной трещин. Чувствовать, как отбойный молоток и воля в едином порыве устремляются в толщу сопротивляющегося камня. Вот из чего складывалась жизнь Говарда Рорка час за часом и день за днём на протяжении двух последних месяцев. |
| He stood on the hot stone in the sun. | Он стоял на раскалённых камнях под палящим солнцем. |
| His face was scorched to bronze. | Его лицо загорело так, словно покрылось бронзовым налётом. |
| His shirt stuck in long, damp patches to his back. | Его пропитанная потом рубашка прилипла к телу, и вся спина была в длинных мокрых потёках. |
| The quarry rose about him in flat shelves breaking against one another. | Вокруг него возвышался карьер, весь испещрённый переходящими один в другой выступами. |
| It was a world without curves, grass or soil, a simplified world of stone planes, sharp edges and angles. | Это был мир, лишённый травы и земли: мир каменных плато, крутых обрывов и скал. |
