| Here you are, saying to yourself how grand old Cameron is, a noble fighter, a martyr to a lost cause, and you'd just love to die on the barricades with me and to eat in dime lunch-wagons with me for the rest of your life. | Вот ты теперь сам себе внушаешь, какой великий человек старик Камерон, благородный боец, мученик за безнадёжно проигранное дело, и ты уже готов умереть со мной на баррикадах и питаться со мной в грошовых забегаловках до конца дней своих. |
| I know, it looks pure and beautiful to you now, at your great old age of twenty-two. | Я знаю, сейчас всё это кажется тебе таким чистым и прекрасным с высоты твоей умудрённости жизнью в двадцать два года. |
| But do you know what it means? | Но знаешь ли ты, что это такое на самом деле? |
| Thirty years of a lost cause, that sounds beautiful, doesn't it? | Тридцать лет сплошных поражений. Звучит великолепно, не так ли? |
| But do you know how many days there are in thirty years? | Но известно ли тебе, сколько дней в тридцати годах? |
| Do you know what happens in those days? | Известно, как проходят эти дни? |
| Roark! Do you know what happens?" | Известно? |
| "You don't want to speak of that." | - Вам же больно об этом говорить. |
| "No! | -Да! |
| I don't want to speak of that! | Больно! |
| But I'm going to. | Но я буду говорить. |
| I want you to hear. I want you to know what's in store for you. | Я хочу, чтобы ты выслушал, Чтобы ты понял, что тебя ожидает. |
| There will be days when you'll look at your hands and you'll want to take something and smash every bone in them, because they'll be taunting you with what they could do, if you found a chance for them to do it, and you can't find that chance, and you can't bear your living body because it has failed those hands somewhere. | Придут дни, когда ты посмотришь на свои руки, и тебе захочется взять что-нибудь тяжёлое и переломать в них каждую косточку, потому что ты будешь терзаться мыслью о том, что могли бы сотворить эти руки, если бы ты изыскал для них такую возможность. Но тебе не удастся найти ни малейшей возможности, и ты возненавидишь собственное тело, потому что оно осталось безруким. |
| There will be days when a bus driver will snap at you as you enter a bus, and he'll be only asking for a dime, but that won't be what you'll hear; you'll hear that you're nothing, that he's laughing at you, that it's written on your forehead, that thing they hate you for. | Придут дни, когда водитель начнёт орать на тебя, едва ты войдёшь в автобус. Он всего лишь потребует десять центов за проезд, но ты услышишь совсем другое. Ты услышишь, что ты ничтожество, что ты смешон, что это у тебя на лбу написано и все ненавидят тебя за эту никчёмность. |
