Герман Ганцевич на роль лидера подходил по всем пунктам. Как бы иронично это ни звучало, его преимущества начинались уже с того, что он мужчина: абсолютное большинство крупных успешных сект были основаны мужчинами. В этой схеме даже культурные традиции отходили на второй план, за лидерами-мужчинами гораздо охотней шли адепты обоих полов, от таких гуру ожидали разума, солидности, абсолютной правоты. Так что даже если Алиса Балавина была полноправным создателем секты, она поступила правильно, сделав лицом организации Германа.
Ну и конечно, он давно наловчился соответствовать доверенной ему роли. Ганцевичу сейчас чуть за сорок – великолепный возраст для лидера: достаточно молодой, чтобы быть привлекательным, достаточно взрослый, чтобы внушать уважение. Для выступления он предпочитал деловой костюм, но модного спортивного кроя, с рубашкой без галстука. Стрижка свежая, удачно изображающая небрежность, Ганцевич не хотел сойти за того, кто долгие часы проводит перед зеркалом, такая же история с усами и бородой, наверняка стилист работает с ним каждый день. Волосы темные, с серебристыми нитями первой седины, расположенной так удачно, так напоминающей вечные лунные блики, что невольно появлялись мысли о краске.
Герман не был идеально красив от природы, но явно работал над собой: регулярно посещал спортзал, так или иначе добивался ровного загара. Он не делал лишних движений, он играл лицом так, что заслужил бы номинацию на «Оскар», если там однажды решат награждать сектантов. Он был авторитетом – но был и другом, которому хочется верить.
Он владел аудиторией с первой секунды своего выступления до последней. Говорил Герман много, так, что смысл слов терялся, однако делал это настолько хорошо, что ему прощали пустую, по сути, болтовню. Матвей прекрасно видел: даже гости, изначально смотревшие на него скептически, под конец улыбались и кивали. Это вовсе не означало, что они станут частью секты, но на второй уровень они перейдут – и обеспечат «Ноос-Фронтир» дополнительными финансами.
Когда его выступление было закончено, Герман передал слово приглашенному лектору и направился к Матвею с таким видом, будто встретил дорогого друга после долгой разлуки.
Они перешли на открытую террасу ближайшей кофейни, устроились у перил. Похоже, «НФ» арендовала неподалеку помещения не первый раз, потому что официантки Германа прекрасно знали, они готовы были нести его «как обычно», заказа ожидали только от Матвея. Но это было предсказуемо: каким бы уверенным в себе лидером ни был Ганцевич, он все равно не станет рисковать понапрасну, своя территория ему наверняка ближе.
Когда официантка отошла, Герман не спешил перехватывать инициативу, ему это было не нужно. Он сидел со смиренным видом, оставляя за собеседником право начать разговор.
– Насколько близки вы были с Алисой Балавиной?
– Друзья. Деловые партнеры. Любовники, – без единой заминки отчитался Герман. – Полагаю, вы уже навели кое-какие справки и теперь проверяете, насколько я буду откровенен.
– Или я просто задаю вам вопросы, которые на моем месте задал бы кто угодно.
– Кто угодно не оказался бы на вашем месте. Насколько мне известно, полиция не рассматривает смерть Алисы как убийство.
– Тогда вам должно быть известно и что я не из полиции. Так значит, вы верите, что Алиса покончила с собой?
– Я не хочу в это верить, но вынужден допустить такую возможность, – печально покачал головой Герман. В своей скорби он тоже был вполне убедителен.
– Как-то странно было не предотвратить такое – с учетом того, чем занимается ваш клуб.
– Ничего странного, на самом-то деле. Мы – клуб саморазвития, к нам люди приходят добровольно, когда они готовы стать лучше. Самоубийцы же – это те, у кого изначально есть большие проблемы. Думаю, вам доводилось слышать о феномене «улыбающихся самоубийц» – тех, кто выглядел вполне довольным жизнью до последнего. Скажу вам честно, мне тоже хочется искать в смерти Алисы тайные смыслы, лишь бы не винить себя за то, что я проморгал ее беду, до конца дней… Но я знаю, что не найду больше, чем полиция.
– К сожалению, не все разделяют ваши с полицией убеждения. Вы знаете, что ваши адепты устроили травлю ни в чем не повинной девушки?
– Прошу вас, не называйте их адептами, от этого каким-то культом веет! – нахмурился Герман. – Но в целом, вы правы. Мне известно о том, что члены клуба устроили какую-то бесовщину с этим преследованием! Уверяю вас, я начал отговаривать их, как только узнал о таком. На выходных у нас будет несколько собраний, и я выступлю на каждом с просьбой оставить эту милую даму в покое.
Эта беседа нравилась Матвею все меньше. Не потому, что Герман оказался поразительно хорошим артистом. Просто за весь разговор профайлеру ни разу не удалось подловить его на лжи. Матвей был почти уверен, что сейчас его собеседник врет, но уверенность эта держалась на фактах, на теории вероятности… Ни в голосе, ни в мимике, ни в жестах Германа не было традиционных указаний на ложь, а это уже высший пилотаж.
