– Если ты, несмотря на облик, один из нас, ты должен знать, кто я такой, – пробормотал дракон.
Маг стал копаться в воспоминаниях. Конечно, он знал, кто это, но никак не мог вспомнить имени дракона. Он напряг тело, кровь закипала в жилах, пока он продирался сквозь туман сознания. Крас знал, что если не обратиться к великану по имени, его навсегда прогонят, и он так и не сможет предупредить своих сородичей об опасности.
И наконец, с титаническим усилием, он смог вымолвить имя, которое он знал, как свое собственное:
– Ты Тиранастраз… Тиран Мудрый… супруг Алекстразы!
Он с заметной гордостью произнес имя и титул красного дракона, так что тот даже громко, почти по-человечески усмехнулся:
– Ты действительно один из нас, но я все еще не могу пропустить тебя. Тот, кто принес тебя сюда, назвал мне твое имя, и тут должна быть ошибка, ибо в нашем роду у каждого дракона свое неповторимое имя.
– Никакой ошибки, – настаивал дракон-маг. – Я все объясню.
Супруг Алекстразы потряс головой, пустив дым из ноздрей:
– Нам известно твое объяснение… Оно кажется слишком невероятным, чтобы оказаться правдой! Ты говоришь, что провалился в царство Ноздорму Безвременного, но он не мог допустить такую небрежность!
– У него просто спутались мысли, – вступил в разговор страж из леса. – Один из нас, за это я ручаюсь, но его ранили – случайно или по злому умыслу.
– Возможно, – сказал Тиранастраз и удивил драконов, опустив голову на землю перед Красом. – Но, назвав мое имя, ты ответил на вопрос! Ты из нашей стаи, а потому имеешь полное право ступить в самые дальние углы этого логова. Идем! Я отведу тебя к тому, кто разрешит этот вопрос, к тому, кто знает стаю и каждого из ее детей! Узнав тебя, она узнает правду.
– Ты отведешь меня к Алекстразе?
– И ни к кому иному. Забирайся ко мне на шею, если можешь.
Несмотря на истощение, Крас забрался на дракона. Его подгоняла не только возможность получить помощь, но и возможность вновь увидеть свою возлюбленную, даже несмотря на то, что та может его не узнать.
Огромный дракон вез Краса через длинные туннели и залы, которые тот знал, но не помнил. Время от времени некоторые воспоминания оживали, но магу всегда их было недостаточно. Даже когда они встречали других драконов, Крас их не узнавал, хотя когда-то он знал каждого.
Как жаль, что он был без сознания, когда страж привез его сюда! Пейзаж, окружающий оплот красных драконов, мог пробудить его память. К тому же что может быть величественнее эпохи, когда драконы полновластно правили Азеротом? Вновь увидеть крутые высокие горы, сотни пещер в склонах, через которые можно было попасть в царство Алекстразы. С тех пор прошло много времени, и Красу было жаль, что Век Драконов кончился.
«Возможно, мне удастся убедить ее… и она позволит мне в последний раз полюбоваться землями драконов снаружи… прежде чем она решит мою дальнейшую судьбу».
Огромное тело Тиранастраза беспрепятственно проносилось по ровным высоким пещерам. Крас почувствовал муки ревности, потому что вот он здесь, летит к своей возлюбленной, вынужденный предстать перед ней в жалком теле смертного. Он любил младшие расы, проводил среди них много времени, но теперь, когда на кону стояла его жизнь, Крас предпочел бы принять свою подлинную форму.
Впереди они увидели яркое теплое свечение. Его красное мерцание согревало душу и тело Краса. Он вспомнил детство, вспомнил, как учился жить в небе так же, как и на земле. Воспоминания проносились у него в голове, и впервые за все его пребывание в этой эпохе дракон-маг чувствовал себя собой.
Они прибыли к источнику величественного света – входу в просторную пещеру. Склонившись перед входом, Тиранастраз опустил голову и пробормотал:
– С твоего позволения, любовь моя, моя жизнь.
– Всегда, – отозвался нежный, но могущественный голос. – Всегда для тебя.
И вновь Крас почувствовал ревность, но он знал, что говорящая любила его так же, как и дракона, доставившего его сюда. Королева Жизни равно любила как своих супругов, так и весь свой род. По правде, она любила каждое создание в мире, и именно эта любовь удерживала ее от истребления тех из них, кто угрожал остальным. Крас нарочно не упомянул об этом Ронину, ведь дракон-маг был почти уверен: ходу истории можно не навредить, лишь убрав отсюда то, чего здесь быть не должно.
Чтобы спасти будущее, Алекстразе, возможно, придется убить и его, и человека.
Когда они с Тиранастразом вошли, Крас перестал думать о том, что может случиться, ибо он узрел ту, что всегда будет повелевать его сердцем и душой.
Поразительное тепло проникало в каждую щель, каждый угол этой огромной залы. Оно исходило от самой королевы драконов. Алекстраза была самой величественной в своем роде, она в два раза превосходила размерами дракона, на котором сидел Крас. Несмотря на величину, в ней чувствовалась врожденная нежность. Маг смотрел, как Королева Жизни осторожно кладет хрупкое яйцо на отдушину подальше от жара собственного тела.
