– Вот этот по имени Брокс, – поправился Кенарий. – Еще одно существо, подобного которому я никогда не видел. И как, мой ученик, Брокс оказался здесь? Подозреваю, есть история, тревожная история, которая все объяснит.
Ночной эльф кивнул и тут же стал рассказывать, как освободил орка, беря на себя ответственность за каждую оплошность. О Тиранде и Иллидане он упомянул лишь вскользь, но от старого и более мудрого, чем его ученик, Кенария правды было не скрыть.
– Я сказал, что судьба разведет вас с братом по разным путям. Думаю, вы уже идете разными дорогами, понимаешь ты это или нет.
– Я не понимаю…
– Об этом в другой раз.
Полубог вдруг обошел Малфуриона и Брокса и устремил взгляд на лес. Деревья на краю поляны в тревоге зашелестели листьями. Кенарий продолжил:
– А времени у нас мало. Вам лучше приготовиться… и тебе тоже, Ронин.
– Мне? – выпалил волшебник.
– Что это, шан’до?
Малфурион чувствовал ярость деревьев. В солнечном небе вновь загрохотало, снова поднялся ветер. Тень упала на величественный лик Кенария – до того густая, что даже Малфуриону стало тревожно за учителя.
Владыка Леса вытянул руки вперед, будто пытаясь охватить что-то, чего никто не видел.
– На нас напали… Боюсь, даже я не смогу вас защитить.
Даже одна-единственная гончая Скверны могла преследовать его лучше любого зверя или всадника, чуя не запах своей добычи, но магию в его руках. Энергия магии и колдовства была для нее пищей, наравне с кровью и плотью… а гончие Скверны, как известно, ненасытны.
Смертные не смогли бы заметить магию сторожевого древа, но демон смог. Тварь жадно вцепилась в такую неподвижную добычу, быстро забив своими чудовищными щупальцами по дубовой коре. Дуб, как мог, сопротивлялся своему неожиданному противнику, пытаясь обвить корнями лапы демона, но тот легко уклонялся. Ветви древа обрушились на монстра с высоты, но не могли пробить его толстой шкуры.
Когда все это не сработало, из глубины дуба раздался странный воющий звук. Он становился все сильнее и выше, и вскоре большая часть живых существ уже не смогла бы его услышать.
Но для зверя Скверны этот звук был словно агония. Демон заскулил, пытаясь спрятать свою морду, но все же упорно не выпускал стража из своей хватки. Это было противостояние воли…
И демон победил. Иссушенный, лишенный своей магии, дуб увядал, умирал, и не выдержал. Древо погибло – так же, как ранее отдали свои жизни Лунные Стражи, – на посту, защищая путь, который они успешно охраняли тысячелетиями.
Гончая Скверны тряхнула головой, затем втянула воздух перед собой. Ее щупальца жадно потянулись вперед, но демон остался на месте. Поглотив древнюю магию сторожевого древа, тварь выросла в размерах и теперь была почти в два раза больше прежнего.
Затем началась метаморфоза. Зверя окружила густая, непроглядная тьма, поглотила его полностью. Внутри, демон изворачивался и искажался во всех направлениях, словно пытаясь сбежать от самого себя. И чем дальше, тем лучше у него это получалось. Одна голова, две, три, четыре… затем пять. Каждая из них растягивалась все сильнее, тянулась и тянулась. За головами последовали толстые шеи, массивные плечи, мускулистые тела и лапы.
Пожрав мощную магию древнего стража, одна гончая Скверны превратилась в стаю. Ушедшее на это огромное усилие сперва ослабило получившихся демонов, но спустя какие-то мгновения они пришли в себя. Знание того, что впереди их ждало больше пищи, больше силы, гнало тварей вперед.
Словно единое целое, звери Скверны бросились в сторону поляны.
«Ты воистину достойный слуга, – сказал лорду Ксавию Великий. – Твоя награда будет безгранична… все твои желания будут исполнены… все, что ты хочешь… все, кого хочешь…»
Уставившись искусственными, немигающими глазами, ночной эльф преклонил колено перед окутанным огнем порталом, упиваясь многочисленными обещаниями величия из уст бога. Среди новых прислужников Великого он заслужил самое большое расположение, и ему были обещаны невообразимые силы после того, как путь будет открыт.
И чем дольше Высокорожденные не могли справиться с этой задачей, чем дольше задерживалось прибытие бога, тем больше росло недовольство советника.
Это недовольство разделяли с ним еще двое. Во-первых, королева Азшара, как и Ксавий, жаждавшая того дня, когда все несовершенные формы жизни будут стерты с лица ее мира. Лишь ночные эльфы – причем, лучшие из их расы, – должны были остаться, чтобы править новым раем. Она, конечно же, не знала, что, будучи столь мудрым, Великий сделает ее супругой Ксавия, но советник рассчитывал, что любые несогласия сойдут на нет, стоит их чудесному богу рассказать ей об этом.
Вторым, в ком кипело недовольство отсутствием хоть каких-то успехов, был исполин Хаккар. Не расставаясь с двумя гончими Скверны, лежащими у его ног, Псарь всегда пребывал среди чародеев Высокорожденных, указывая на ошибки в их заклинаниях, и сам вкладывал в них свою мощь везде, где это было возможно.
