– После моей смерти все имущество, движимое и недвижимое, акции и доли в компаниях станут твоими. Я предполагаю, что ты станешь с ними делать, но препятствовать не буду. Распоряжайся ими так, как пожелаешь. Мои деньги – твои деньги. Я все равно не успею все потратить. Прошу лишь об одном: нехорошо будет отойти, так и не повидавшись с тобой в последний раз. Нужно все подробно обсудить и переписать все на тебя заблаговременно, чтобы ты не мучился с оформлением наследства и нашими дальними родственниками.
– Для этого есть адвокаты. Нам не обязательно встречаться.
Последовало долгое молчание.
– Знаю, я о многом прошу…
– Действительно, ты просишь об очень большой услуге.
– Ха-ха-ха, – хрипло рассмеялся Дирк, и впервые в его смехе Саша не чувствовал истинного удовольствия. – Даже сейчас, когда я на смертном одре, ты не продемонстрируешь ни намека на снисхождение?
– Потому что его нет. Мне все равно, – горло сдавило горькой болью, – правда все равно… Но еще одну короткую встречу, пожалуй, я могу тебе подарить. Только для того, чтобы обсудить вопрос наследования.
– Я буду на суде, так как получил приглашение, так что наша встреча там не должна считаться.
– Хорошо.
– Премного благодарен.
– Одну встречу, ясно? Ни при каких обстоятельствах не больше.
– Даю слово.
– Твое слово мне давно ни о чем не говорит.
Саша закончил звонок и бросил телефон на стол.
В моменты затмевающей разум ярости он мог в сердцах проклясть Дирка так, чтобы господь наконец заметил и сгноил душу ублюдка. Но еще никогда, никогда, несмотря на все пережитые из-за него беды, он всерьез не мечтал о его смерти. Дирк всегда так убедительно отыгрывал самоуверенного всезнайку, так поражал своей влиятельностью и жестокостью, что, казалось, и смерть, и жизнь лежат у его ног, и ничто и никто не способно его погубить. Он убедил в своей неуязвимости всех, даже скептически настроенного сына, так что сама мысль о его преждевременной смерти была абсурдной.
Как жестко, быстро, а главное, унизительно жизнь поставила Дирка на место, наказав тем, чем он никогда не стыдился хвастать.
Саша всегда считал жестоким и неразумным с отрадой думать о смерти кровного родственника, пусть даже такого паршивого, как Дирк. Где пускала корни эта убежденность, он вспомнить не мог.
Юноша усмехнулся, невольно качнув головой. Вымученная улыбка сама собой расплылась на лице. В чем была причина, не знал даже ее хозяин. Тепло не охватило его сердце, как при радостной новости, холодок не прошелся по спине, как при напоминании о всевластной смерти, не терпящей предупреждений о своем приходе. Легче ему ничуть не стало.
Что таилось в его душе?
Пустота. Это была просто пустота.
В дверь постучали.
– Войдите.
Это была Мая.
Саша невольно улыбнулся при виде сонного котенка, висевшего на ее руке.
– Ваше Высочество, – поклонилась ему Мая. – Простите, после вашего с Александром и Джоан ухода питомца мистера Каннингема пришлось забрать. Что прикажете с ним делать?
– Дай ее мне, – сказал он, дождался, когда Мая передаст ему малышку, и прижал питомца к груди, поглаживая за ухом. – Дирк – мерзавец, но он сделал прекрасный выбор. Я пока заберу ее к себе.
– О-оу, – слегка расстроенно протянула Мая.
– Что-то не так?
– Мы с девочками думали, что, может… Она такая милая, и нам бы хотелось…
– Хотите взять Кэсси к себе?
– Да! – просияла Мая. – Первое животное в замке. И она такая милашка, что не устоять.
– Я не против, но сегодня пусть побудет у меня. Перенеси ее принадлежности ко мне в покои.
– Сию минуту.
Саша посадил Кэсси к себе на колени, не переставая поражаться тому, насколько дружелюбной и ласковой была малышка. Теперь, отойдя от своего странного состояния, он мог лучше обдумать новость о болезни Дирка.
Власть Марголисов вот-вот всецело перейдет к нему в руки, Краусы будут свободны в общении с ним, и ему ничто не помешает встретиться с последними кровными родственниками.
Но успеет ли он, прежде чем покинет этот мир? Хочет ли он видеть их, да хотя бы увидеть их фотографии и поверить, что на свете еще осталась семья, которая была бы рада ему?
Он склонился над столом, уперев на него руки, и покачал головой, словно отвечая на собственный вопрос.
С чего он вообще взял, что переживет Дирка? Силы покидали его с каждым днем. Порой он боялся даже уснуть – никогда не знал, проснется ли вновь.
Прочь эти мысли, прочь!
Лучше впервые за многие дни спуститься в лабораторию и заняться вакциной.
Едва засобиравшись встать, он замер, уставившись на тихонько урчащего котенка на его коленях. Достаточно было слегка привстать, чтобы прервать его сон.
В двери снова постучали. Саша не посмел ответить, рассчитывая, что служанка догадается зайти и без одобрения.
К счастью, Мая была из тех, кто мог рискнуть нарушить этикет во благо положения: она чуть приоткрыла дверь, заглянула в кабинет через узкую щель и, считав взмах руки Саши за сигнал, прошла к нему.
– Я все перенесла, Ваше Высо…
Он приложил палец к губам, и она тут же умолкла.
– Она уснула, – прошептал Саша.
– Давайте я ее заберу, – шепнула Мая в ответ.
– Нет, иначе проснется.
Она понимающе закивала.
