– Да. Другие служанки сказали, как только он зашел в замок и встретил ее, сказал: «Надеюсь, ты понимаешь, что уволена?» Она демонстративно оскорбилась, но, конечно, новостью для нее это не стало, и на момент его прихода вещи девушки уже были собраны. Дирк небось хорошенько ей заплатил. Правда, она угрожала Саше, что всем расскажет о его «особом отношении» к вам. Мая говорит, он даже не повернулся в ее сторону в этот момент и молча поднялся к себе. Больше в тот день не спускался и никого не вызывал.
В сердце Александра разлилось чувство безмерной благодарности.
– Он слишком много на себя взял.
– Все это видят. Мы, бывает, перешептываемся об этом. Такое чувство, что он слабнет с каждым днем, аж смотреть больно. Так что ваша смерть после всех его стараний стала бы для него большим ударом. – Аниса опустила взгляд и положила руки на колени. – Я знаю о войне не понаслышке. Гражданской, но все же. Я ненавижу ее всеми фибрами души. Она отняла у меня дом, отца. Я сбежала в Германию в надежде начать новую жизнь, а когда и ее охватила война, я была готова вопить от отчаяния.
Александр сглотнул ком в горле.
– Тогда из всех, кого я знаю, вы больше всех должны меня ненавидеть.
– Да. Но я уважаю Его Высочество. Если он, несмотря на потери своих людей и полуразрушенную родную страну, нашел в себе силы бороться за вас, значит, и я найду. Значит, это не просто так. Вы должны жить и верить в лучшее. Хотя бы ради него. Не торопите события. Все случится так, как должно. Быть может, вы что-то упустили.
Александр покачал головой. Доброта Клюдера не поддавалась никаким объяснениям, и оттого он чувствовал себя еще бо́льшим мерзавцем.
– Я доживу до казни ради него.
Аниса расплылась в благодарной улыбке.
– Спасибо. Я помолюсь за вас.
– Благодарю.
– К слову, – она посмотрела на наручные часы, – он придет с минуты на минуту. Хочет вас проведать и поговорить. Так что я сейчас вызову врача, чтобы вас проверили и подготовили.
– Ох, нет, – горько промолвил Александр, закрыв лицо рукой, – я не могу показаться перед ним после такого.
– Он не держит на вас зла.
– Зато я теперь сам на себя зол.
Отчего-то жгучие слезы наполнили глаза Александра. До этой самой минуты, пока Аниса не рассказала ему о переживаниях Клюдера, ему было невдомек, как тот старался ради него. Безусловно, он знал, что тот иногда пропадает по его делу, видится с адвокатом, ищет доказательства его невиновности. А как тяжело было заниматься этим, когда подзащитный не хотел собственного спасения и не помогал следствию! Но Саша продолжал бороться. Александр, бывало, говорил, что ценит его помощь, однако в душе до этих пор он ее совершенно не ценил. Он даже не думал о том, что такую заботу нужно ценить. И утратил всякую связь с реальностью, полностью отдавшись самобичеванию, не замечая или не желая замечать, что, несмотря на его преступления и все риски, есть на свете человек, готовый побороться за него.
И как предстать перед ним после того, как наплевал на все его старания, едва не покончив с собой? Да Александр сгорит от стыда.
И все же предстать пришлось.
Саша зашел в палату и сел в кресло справа. С минуту он сидел молча, опустив голову и почти не шевелясь. Его молчание говорило куда лучше слов, и оно же было хуже любых упреков.
– Тебе легче? – оживился Саша. – Смотрю, даже смог сесть.
– Да, мне помогли.
Саша закивал, измученно улыбаясь.
– Прости меня за то, что я сделал…
– Не стоит, – махнул Саша, не глядя на него. – Понимаю. Я подозревал, что ты думал об этом, и должен был сам предотвратить трагедию.
Его готовность взять вину на себя в том, в чем и близко не был виновен, заставила Александра окончательно растеряться.
– Порой мне кажется, что ты физически не способен меня заслуженно обвинить в чем-то.
– Я уже обвинял. Скорее даже дал слабину. Это было недостойно с моей стороны.
– Что для тебя значит делать достойные вещи?
Саша пожал плечами и усмехнулся:
– Не знаю.
– Я не заслужил такого отношения к себе.
– Дело не в том, заслужил ты или нет, а в том, как будет правильно. – Он кивнул в подтверждение своих слов и встал. – Не буду тебя беспокоить.
– Нет, что ты…
– У тебя на лице написано, как тебе стыдно.
Александр вспыхнул от смущения.
– Для меня этот суд уже дело принципа. А насчет того гада – будь уверен: ноги его не будет ни в замке, ни в больнице. Но на суд он все-таки явится. Кстати, твоя малышка сейчас на попечении моей прислуги. Она в хороших руках.
– Спасибо тебе, Саша.
Германский принц слабо улыбнулся в ответ и вышел из палаты.
