Истоки Второй мировой войны полностью

Разрешение всех этих противоречий было делом будущего. В 1934 г. Польско-германский пакт значительно расширил свободу маневра Гитлера, который, однако, пока еще не был готов ею воспользоваться. Германия только приступала к перевооружению, к тому же Гитлера занимали внутренние проблемы – противодействие со стороны как прежних покровителей-консерваторов, так и своих же революционно настроенных последователей. Внутренний кризис удалось преодолеть только 30 июня, когда возмутителей спокойствия по приказу Гитлера отправили на тот свет. Месяц спустя умер Гинденбург. Гитлер сменил его на посту президента, сделав еще один шаг к верховной власти. Момент для авантюрной внешней политики, да и вообще для внешней политики был неподходящим. Однако течение событий, на которое всегда рассчитывал Гитлер, в кои-то веки обернулось против него. Причиной стала его родная Австрия. В 1919 г. миротворцы искусственно навязали независимость этому последнему осколку империи Габсбургов. Независимая Австрия была основной гарантией безопасности Италии, служа безобидным буфером, отделявшим ее от Европы. Если бы Германия поглотила или взяла под свой контроль Австрию, Италия уже не могла бы гордо дистанцироваться от остального континента. Кроме того, на территории, которая раньше была Южным Тиролем, а теперь называлась Альто-Адидже, проживало 300 000 человек, говоривших на немецком языке, – в прошлом австрийцев, теперь итальянцев, но всегда немцев по внутреннему самоощущению. Если бы в Австрии победил общегерманский национализм, это повлекло бы за собой дополнительные угрозы для Италии.

Гитлер прекрасно понимал, что улучшение отношений с Италией будет даже выгоднее хороших отношений с Польшей. Уже в Mein Kampf[31] он указывал на Италию как на готового союзника в борьбе с Францией. Теперь, в 1934 г., всякий мог видеть, что союз двух диктаторов будет иметь огромное значение для Германии в ее «опасный период». Однако отказаться от Австрии ради Италии Гитлеру было труднее, чем отложить споры о Данциге ради Польши. Труднее не как вождю немецкого народа: немцев мало трогала эта якобы немецкая проблема, тогда как вопрос Данцига и Польского коридора действительно всерьез волновал многих из них. Ему было труднее как человеку, который задолго до того, как возглавить националистическое движение в Германии, отстаивал идеи немецкого национализма в Австрии. Кроме того, австрийский вопрос упорно выходил на первый план даже вопреки соображениям высокой политики. Независимая Австрия пребывала в плачевном состоянии. Она так и не обрела уверенности в себе, хотя с экономической точки зрения дела у нее обстояли вовсе не плохо. Австрийские клерикалы и австрийские социалисты никак не могли преодолеть враждебности друг к другу, и их не сблизила даже угроза со стороны нацистской Германии. Вместо этого клерикальный канцлер Энгельберт Дольфус перешел под покровительство Италии, с подачи Муссолини уничтожив в феврале 1934 г. и австрийское социалистическое движение, и саму демократическую республику.

Это гражданское противостояние, в свою очередь, всколыхнуло австрийских нацистов. Клерикальная диктатура не пользовалась популярностью; нацисты надеялись привлечь на свою сторону большинство прежних сторонников социалистов. Австрийские нацисты получали деньги и оружие из Германии; их подбадривало мюнхенское радио. При этом, вопреки распространенному среди иностранцев мнению, они не были послушными немецкими агентами, которых Германия могла задействовать и придерживать по своему усмотрению. Задействовать их Гитлеру было нетрудно, но трудно придерживать – особенно при мысли, что если бы он не стал фюрером Германии, то сам бы сейчас распространял в Австрии нацистские идеи. Максимум от него можно было ожидать, что он не будет активно педалировать австрийский вопрос. Своим министрам Гитлер заявил: «Я готов сбросить Австрию со счетов на многие годы вперед, но я не могу сказать этого Муссолини»{13}. Немецкие дипломаты, неспособные контролировать Гитлера самостоятельно, надеялись, что в личном общении Муссолини сможет склонить его к уступкам, и с этой целью организовали 14 июня встречу двух диктаторов в Венеции. В первый, но далеко не в последний раз Муссолини предстояло выполнить задачу, которая оказалась не по плечу никому другому: «урезонить» Гитлера.