Ремилитаризация Рейнской области ознаменовала крах механизмов безопасности, созданных после Первой мировой войны. От Лиги Наций осталась одна тень; Германия вольна была перевооружаться, не оглядываясь ни на какие ограничения; гарантии Локарно больше не действовали. И вильсоновский идеализм, и французский реализм потерпели фиаско. Европа вернулась к системе, существовавшей до 1914 г., – или, точнее, к отсутствию системы. Каждое суверенное государство, большое или малое, желающее обеспечить себе безопасность, снова вынуждено было полагаться на военную силу, дипломатию и союзы. У бывших победителей не осталось никаких дополнительных преимуществ; у побежденных – никаких дополнительных помех. В Европе вновь воцарилась «международная анархия». Многие, включая некоторых историков, считают, что одного этого уже достаточно, чтобы объяснить Вторую мировую войну. В каком-то смысле так оно и есть. Пока государства не признают никаких ограничений своего суверенитета, между ними будут вспыхивать войны – одни по умыслу, другие по ошибке. Недостаток этого объяснения в том, что, поскольку оно объясняет всё, оно не объясняет ничего. Если бы «международная анархия» обязательно вызывала войны, европейские государства не знали бы мира с конца Средних веков. Но ведь были же в Европе и продолжительные периоды покоя; перед 1914 г. международная анархия обеспечила Европе самый долгий мир со времен падения Римской империи.
Войны похожи на автомобильные аварии. У них есть одновременно и общая причина, и причины частные. Любая авария в конечном итоге есть следствие изобретения двигателя внутреннего сгорания, а также человеческого стремления попасть из одного места в другое. В этом смысле, чтобы «победить» автомобильные аварии, нужно запретить автомобили. Однако автолюбитель, обвиненный в опасном вождении, поступит неразумно, если в качестве основной стратегии своей защиты станет ссылаться в суде на существование автомобилей. Полиция и суды не учитывают глубинных причин. Они ищут конкретную причину каждой аварии, будь то ошибка водителя, превышение скорости, алкогольное опьянение, неисправные тормоза или плохое дорожное покрытие. Так же и с войнами. «Международная анархия» делает войну возможной; она не делает ее неизбежной. После 1918 г. не один автор создал себе имя, исследуя глубинные причины Первой мировой войны; и хотя рассуждения их бывали верными, они лишь отвлекали внимание от вопроса, почему эта конкретная война случилась в это конкретное время. И тот и другой подходы имеют смысл – каждый на своем уровне. Они дополняют, а не исключают друг друга. У Второй мировой войны тоже были свои глубинные причины; но одновременно к ней привела цепь конкретных событий, и эти события заслуживают детального изучения.