Такой странный исход почти никто не предвидел; пока она шла, гражданская война в Испании имела огромный международный резонанс. Она нанесла тяжелый ущерб национальному единству во Франции и Великобритании. Возможно, ожесточение, вызванное победой на выборах Народного фронта, в любом случае воспрепятствовало бы сплочению французов; но в Великобритании после ремилитаризации Гитлером Рейнской области предпринимались серьезные усилия по созданию истинно общенационального правительства. Полемика вокруг вопроса о невмешательстве положила конец этим усилиям. Либералы и лейбористы обвинили правительство в предательстве дела демократии; в свою очередь, министры, находившие оправдания лицемерию комитета по вопросам невмешательства, вышли из себя, когда это лицемерие было разоблачено. Гражданская война в Испании отвлекала внимание от более серьезных вопросов, которые ставило возрождение германской мощи. Людям казалось, что стоит только разбить Франко, и все наладится; они перестали думать, как остановить Гитлера. В начале 1936 г. Черчилль воспринимался как человек, способный объединить патриотическую и демократическую общественность. Относительно гражданской войны в Испании он занял нейтральную позицию, а возможно, даже слегка симпатизировал Франко. Его авторитет пошатнулся, и вплоть до осени 1938 г. ему не удавалось вернуть себе прежние позиции среди левых.
Гражданская война вбила еще один клин между Советской Россией и западными державами – или, если точнее, между Советской Россией и Великобританией, от которой в основном зависела западная политика. Британскому правительству было неважно, чем кончится война, лишь бы она скорее кончилась. Итальянское правительство тоже хотело скорейшего окончания войны, но при условии победы Франко. Британские государственные деятели легко переходили на позицию итальянских. Победа Франко положила бы конец войне, и никто, за исключением испанцев, разницы не почувствовал бы, а такую цену можно было и заплатить. Гитлер тоже был не против победы Франко, даже несмотря на то что затягивание войны радовало Германию. Все недовольство Великобритании обратилось на Советскую Россию. Иван Майский, советский представитель в комитете по вопросам невмешательства, изобличал его фальшь и произносил речи в защиту демократии; советские поставки поддерживали республику на плаву. Да какое дело Советской России до демократии, думали британские политики. Почему она без всякой причины вмешивается в испанские дела, настолько далекие от ее границ? Наверняка она делает это исключительно, чтобы напакостить или, хуже того, чтобы распространять по миру коммунизм. Непредвзятый наблюдатель мог бы заметить, что это итальянское, а затем немецкое вмешательство превратило гражданскую войну в Испании в международную проблему; британские министры, обеспокоенные перспективой углубления кризиса и донимаемые собственной оппозицией, видели лишь, что, если бы не советская помощь республике, война бы уже закончилась. С другой стороны, в далекой Москве советских лидеров точно так же обуревали подозрения. Они пришли к выводу, что британские государственные деятели так же равнодушны к демократии, как они сами – к международному коммунизму; что они равнодушны даже к собственным национальным интересам. Русские решили, что британская политика объяснима только тем, что Великобритания желает победы фашизма. Британцы позволили Гитлеру перевооружиться и развалить европейскую систему безопасности; они помогают Франко взять верх в Испании. Без сомнения, недалек тот час, когда они будут с одобрением наблюдать, как Гитлер атакует Советскую Россию – или даже станут сотрудничать с ним в этом предприятии.