Зачем тогда Гитлер проводил это заседание? Этот вопрос историки не ставили. Но ведь одно из элементарных правил исторической науки – интересоваться не только содержанием документа, но и причинами его появления на свет. Состав участников заседания 5 ноября 1937 г. сам по себе любопытен. Нацистом из них был только Геринг. Все остальные были консерваторами старого образца, которые оставались на своих постах, дабы держать Гитлера под контролем; их всех, за исключением Редера, в течение трех ближайших месяцев ожидала отставка. Гитлер знал, что все они, кроме Геринга, были ему не союзники, да и Герингу он не особенно доверял. Почему он раскрыл свои сокровенные мысли людям, которым не верил и от которых собирался вскоре избавиться? На этот вопрос есть простой ответ: своих сокровенных мыслей он им не раскрывал. На международной арене не наблюдалось кризиса, который требовал бы широкого обсуждения или радикальных решений. Это совещание было маневром, преследовавшим внутриполитические цели. Буря назревала именно здесь. Финансовый гений Шахта обеспечил стране перевооружение и полную занятость, но теперь Шахт упрямился и выступал против дальнейшего расширения программы вооружений. Гитлер побаивался Шахта и не знал, чем ответить на его финансовые аргументы. Он знал только, что Шахт не прав: нацистский режим не может снижать темп. Гитлер хотел изолировать Шахта от других консерваторов и, следовательно, должен был убедить их в необходимости наращивать вооружения. Другой цели у его геополитических выкладок не было. Об этом свидетельствует сам протокол Хоссбаха. Последний его абзац гласит: «Вторая часть беседы касалась экономических аспектов вопроса о вооружении». Для этого, несомненно, заседание и проводилось.
К такому выводу пришли и сами его участники. После отъезда Гитлера Редер посетовал, что германский флот еще долгие годы будет не в том состоянии, чтобы воевать. Бломберг и Геринг отвели его в сторону и объяснили, что единственной целью заседания было заставить Фрича потребовать расширения программы вооружений. Нейрат тогда воздержался от комментариев. Говорят, что несколько дней спустя он осознал злодейскую природу Гитлера, после чего перенес «несколько тяжелых сердечных приступов». Правда, об этих приступах впервые стало известно лишь в 1945 г., когда Нейрата судили как военного преступника; ни в 1937 г., ни позже никаких признаков нездоровья он не проявлял. Фрич подготовил меморандум, где указывал, что немецкую армию нельзя подвергать риску войны с Францией, и 9 ноября передал его Гитлеру. Гитлер ответил, что реального риска войны нет, но Фричу в любом случае лучше ускоренными темпами перевооружаться, а не лезть в политические вопросы. Невзирая на такую попытку сопротивления, маневр Гитлера удался: с этого момента Фрич, Бломберг и Редер не выражали сочувствия по поводу финансовых затруднений Шахта. В остальном же никто из присутствовавших на встрече 5 ноября не вспоминал о ней до тех пор, пока Геринг не обнаружил, что протокол Хоссбаха представлен в Нюрнберге в качестве доказательства его вины в развязывании войны. С тех пор этот документ не покидает поля зрения исторической науки. Именно на него опирается мнение, будто ничего нового об истоках Второй мировой войны мы уже не узнаем. Утверждается, что Гитлер принял решение о войне и в деталях спланировал ее 5 ноября 1937 г. Однако протокол Хоссбаха не содержит никаких планов такого рода. Этот документ сообщает нам то, что мы всегда знали: Гитлер (как и любой другой немецкий государственный деятель) хотел, чтобы Германия стала доминирующей державой в Европе. Еще он содержит домыслы фюрера насчет того, каким образом это может произойти. Гитлер ошибался в этих домыслах. Они не имеют почти ничего общего с реальным началом войны в 1939 г. Если бы игрок на скачках делал ставки с гитлеровской точностью, он бы не преуспел.