Разумеется, на практике область исследований будущего вряд ли в состоянии полностью отказаться от предсказаний в любой форме. Как утверждал Уэнделл Белл, даже те, кто отвергает само слово «предсказание», продолжают употреблять «различные эвфемизмы для той же самой идеи», будь то «предвидение», «прогноз» или «проекция»309. Эти уступки общему мнению показывают, что и современной области исследований будущего приходится искать золотую середину, предмет вожделений всех мыслителей будущего, приходится выбирать между слишком конкретными и чересчур общими представлениями о возможном будущем.
Исследования будущего не входят, увы, в программу обучения современных школ и университетов. Да, определенные типы мышления о будущем распространены повсеместно, однако научная область исследований будущего подвержена тому же интеллектуальному скептицизму, что и Цицерон, в свое время насмешничавший над прорицателями. Почему? Многие исследования в этой области, скажем, классическая двухтомная работа Уэнделла Белла, превосходны по содержанию, соблюдают научную строгость при несомненно творческом подходе к теме. Имеется также целая прослойка футурологов и прогнозистов, в основном консультантов отдельных предприятий, корпораций и государственных учреждений; они применяют большой набор вполне отточенных методов прогнозирования (сценарное планирование, ретроспективное прогнозирование и метод Дельфи [114], или согласование позиций экспертов310). Скептицизм в отношении будущего отражает, полагаю, двойственное восприятие самого предмета исследования: у нас нет веских доказательств неизбежности будущего, а факт его наступления можно подвергнуть сомнению. Без документов из будущего трудно понять, что такое тщательное и основанное на фактах изучение будущего. Нам не дано знать, какие альтернативные варианты будущего возможны в той или иной ситуации, а потому невозможно установить, был ли успешный прогноз точен – или просто удачно совпал. Неудивительно поэтому, что ореол метафизики, загадок и даже мошенничества до сих пор окутывает мышление о будущем и вызывает стойкий скептицизм у широкой публики. Отсутствие весомых доказательств объясняет, почему границы между научным мышлением о будущем и вымыслом настолько проницаемы. В самом деле, поистине поразительно, что некоторые наиболее любопытные современные представления о будущем встречаются не в научных исследованиях, а в фантастике311. Поскольку ключи к пониманию возможного будущего немногочисленны и постоянно норовят выпасть у нас из рук, творчество и воображение играют гораздо большую роль в мышлении о будущем, тогда как исторические исследования по определению ограничены необходимостью приводить доказательства. Вот еще одна причина скепсиса в отношении мышления о будущем как области научных исследований.
Но все же, вопреки всем препонам в строгом мышлении о возможном будущем, мы не должны бросать попытки предугадать будущее. У нас попросту нет выбора. Наши усилия здесь вовсе не бессмысленны. Ничто не говорит о важности тщательного и творческого мышления о будущем так убедительно, как нынешние споры о будущем человечества. Эту тему мы обсудим в следующей главе.
«Нашей Земле сорок пять миллионов веков. Но наше столетие – первое, в котором всего один вид – наш собственный – может определять судьбу всей биосферы»
