Кажется, будто порой мы готовы отдать что угодно за божественный взор Кришны, устремленный в будущее и провидящий поразительные четырехмерные карты времени B-серии! Сегодня, обитая в изрядно расколдованном мире, мы в целом отказались от дивинации и полагаемся вместо нее на спонтанные и вероятностные способы поиска закономерностей, как было описано в главе 7. Эти способы опираются на лучшее понимание причинно-следственных связей и вероятности, на накопление и обработку огромных объемов статистической информации для выявления былых закономерностей, намекающих на возможное будущее. Нашим ментальным картам будущего недостает спокойствия, точности и уверенности, свойственных взору Кришны. Они рисуются почти наугад, они расплывчаты и умозрительны, лишены подробностей и иногда выглядят не менее фантастическими, чем средневековые карты неизведанных земель. Но это единственные карты будущего, которыми мы располагаем, и само это обстоятельство придает указанным картам значимость (и даже толику величия). Все они нацелены на золотую середину прогнозов – на выбор между чрезмерной точностью (каковая почти наверняка окажется ошибочной) и избытком обобщений (каковой делает карты почти бесполезными).
В главе 8 предпринимается попытка вообразить «ближайшее будущее» на следующие сто лет. Глава 9 заглядывает в «будущее средней отдаленности», прикидывая варианты будущего для нашего вида через тысячи и даже миллионы лет. В главе 10 мы попробуем представить правдоподобное будущее Земли, Солнечной системы, галактик и мироздания в целом.
Каждая из этих временных шкал будущего имеет свои отличительные особенности. Отдельные признаки грядущих ста лет можно предсказать более или менее уверенно, потому что ближайшее будущее – близко, и мы способны разглядеть некоторые закономерности, причастные к его формированию. Тем не менее даже ближайшее будущее по большей части покрыто мраком. Там полным-полно неизвестности, а представителям самого непредсказуемого вида живых существ, то бишь людям, предстоит принять множество важных решений. Столетнее будущее является личным, поскольку в нем будут жить люди, которых мы знаем и о которых заботимся; следовательно, оно подпадает под действие «правила семи поколений», если цитировать Элинор Остром. Этого правила придерживаются многие коренные народы, и оно гласит, что «мы, принимая по-настоящему важные решения, должны думать не только о последствиях здесь и сейчас, но и о последствиях для наших детей, детей наших детей и детей их детей»313. Мы достигли такого могущества, что наша деятельность будет определять ближайшее будущее планеты, осознаем мы свои действия или нет. Текущее воображение будущего повлияет на решения, которые будут приняты завтра, а те предрешат участь планеты Земля на миллионы лет вперед. Не важно, мыслим мы верно или ошибаемся: наши представления о возможном будущем все равно сбываются, поэтому думать о ближайшем будущем надлежит всерьез.
Можно не сомневаться в одном крайне важном предсказании: если не произойдет экзистенциальная катастрофа, мы заодно с планетой Земля в следующем столетии преодолеем фундаментальный порог развития – планета впервые в своей истории окажется под сознательным управлением живого вида. Фактически мы уже управляем будущим планеты, но пока делаем это бессистемно и хаотично. Задача заключается в том, чтобы управлять планетой хорошо. Бывало ли нечто подобное в других звездных системах, нам неведомо. Однако ясно, что наши представления о будущем планеты Земля ныне имеют как планетарное, так, возможно, и галактическое значение, поскольку они будут определять судьбу новой сложной сущности – управляемой или сознательной планеты, – которая рождается на наших глазах в нашем закутке Млечного Пути.
По всем перечисленным причинам воображение ближайшего будущего притягивает внимание. Как мы видели в предыдущей главе, некоторые футурологи утверждают, будто изучение человеческих форм воображения возможного будущего является главной задачей в исследованиях будущего. Как выразился футуролог Джим Датор, «исследования будущего изучают не само будущее, а скорее образы будущего». Но это явно преувеличение: изучая воображаемое будущее, мы на самом деле лишь пытаемся, подобно Арджуне, догадаться, что может произойти. Как писал другой футуролог-новатор Уиллис Харман: «Какое будущее осуществимо, а какое нет? Вот центральный вопрос исследования будущего»314.
