Лишь узкие специалисты понимали, что разговоры о разнице в курсе почтовых купонов – чистый блеф. Ничтожный процент прибыли с купонов не мог служить источником сказочных пятидесятипроцентных надбавок. «План Понци», ставший впоследствии в Америке нарицательным названием, был прост, как все великое. Дивиденды старым вкладчикам выплачивались за счет вложений новых искателей барышей. Между тем международные почтовые купоны были вне пределов юрисдикции американских служб, что позволило Понци некоторое время успешно развивать свою финансовую пирамиду.
«Компания конвертируемых ценных бумаг» (
Чарльз Понци переселился в великолепный особняк в районе миллионеров, где его досуг скрашивали коллекция лучших итальянских вин и собрание декоративно-прикладного искусства. Гардероб «великого комбинатора» состоял из двухсот костюмов от лучших портных, сотни пар обуви и четырех дюжин прогулочных тросточек с золотыми набалдашниками. Уделяя большое внимание внешнему виду, он ежедневно менял алмазные булавки и заказал себе сигаретный мундштук, инкрустированный бриллиантами.
Сколько зарабатывал на гребне своего успеха «Великий Понци», остается загадкой и по сей день. Предполагается, что его ежедневная прибыль составляла около двухсот тысяч долларов, что по тем временам выглядело беспримерным даже на фоне американских миллионеров. Чарльз Понци открыл филиалы компании не только в Массачусетсе, но и по всей Новой Англии, в Нью-Йорке и Нью-Джерси. Однако подлинный триумф не может быть полным без сведения счетов с недругами: в 1919 году Понци выкупил торговую компанию Пула – лишь для того, чтобы уволить всех своих бывших коллег. Затем он явился в «Ганновер Траст» с двумя чемоданами, в которых лежало несколько миллионов долларов и купил контрольный пакет акций банка, когда-то отказавшего ему в жалком кредите. Теперь уже никто не считал Чарльза Понци неудачником.
Лето 1920 года в Бостоне выдалось жарким. Число желающих разбогатеть на «марочном бизнесе» достигло нескольких десятков тысяч. Денежная река превращалась в могучий поток. Но федеральные власти, давно подозревавшие неладное, объявили о начале проверки деятельности «финансового гения». Чарльз Понци встретил надвигающийся кризис с невозмутимым спокойствием. Он даже заявил, что лично отнесет городским властям всю свою бухгалтерскую отчетность.
Башня бостонской таможни
На подступах к бостонской мэрии его встречала толпа почитателей. «Ты самый великий из итальянцев!» – раздался крик из толпы. Понци, не лишенный чувства юмора, ответил, что до него уже были Колумб, открывший Америку, и изобретатель радио Маркони. «Но ты, великий Понци, – выдохнула толпа, – открыл для нас деньги!»
В бухгалтерии «великого комбинатора» не могли разобраться даже самые опытные федеральные аудиторы. Газеты стали сообщать, что власти подозревают его в мошенничестве. Самые бдительные из вкладчиков ринулись забирать свои деньги. В конторе Понци им не только исправно возвращали капиталы с положенными процентами, но и угощали кофе и сэндвичами. Чарльз Понци по-прежнему внушал доверие обывателям. Более того – он заявил, что начинает новое предприятие с начальным капиталом в сто миллионов долларов, что превратит Бостон в крупнейший экспортно-импортный центр в мире. Федеральный аудитор Эдвин Прайд позволил себе усомниться в возможности сбора такой суммы. В ответ Понци предложил Прайду стать главным бухгалтером в его предприятии.
«Великий Понци» был весьма огорчен газетными спекуляциями в отношении его честного имени. В одном из интервью он сообщил, что принадлежит к аристократическому итальянскому роду. На замечание корреспондента о слухах, что Понци – агент большевиков, «великий комбинатор» ответил с присущей ему иронией: «Вовсе нет. Неужто похож?»
Мыльный пузырь лопнул в августе 1920 года, когда газеты сообщили об аресте Чарльза Понци. К тому времени корреспонденты «Бостон Глоб» раскопали материалы об уголовном прошлом «итальянского волшебника». Разъяренным вкладчикам компания Понци успела выплатить около пятнадцати миллионов долларов (уже без процентной надбавки), после чего в офисе закончилась наличность. Хватило, естественно, далеко не всем. Интересно, что при обыске нашлось лишь несколько почтовых купонов, использовавшихся как образцы для наивных клиентов.
В ходе следствия всплывали все новые пикантные подробности. Так, три четверти личного состава бостонской полиции оказались вкладчиками великого афериста. Банк «Ганновер Траст» объявил себя банкротом.